Лезвие и цветок - Тим Волков

— «Ревизор», это который с конструктивизмом?

— Ну, да! Там на сцене кинопроектор будет, перевернутая автомашина и еще — подъемный кран! Маленький такой…

— Зачем же подъемный кран? — искренне изумился Иван Павлович.

— А не знаю, — барышня пожала плечами. — Режиссерская задумка.

С ума сойти! Одни имена чего стоят! Станиславский, Немирович-Данченко… Однако, молодцы — сумели разглядеть юный талант.

— Лиза… Спрошу, как врач. Лет-то вам лет сколько?

— О, много уже. Двадцать!

— Какие ваши годы! Кстати, а вот и тот человек. Ангел-хранитель!

Завидев показавшегося на аллее Иванова, доктор помахал рукой:

— Валдис! Мы здесь.

— Да вижу!

Подойдя, чекист галантно поцеловал девушке ручку и уселся рядом:

— Значит, вы — Лизавета Ивановна Пятакова? Урожденная города Заволжска, проживающая по адресу Большой Каретный, шесть — творческое общежитие.

— Ого, — поежилась барышня. — А вы все про всех знаете?

— На том стоим! — усмехнувшись, Иванов потер руки. — Ну, что же Лизавета Ивановна, как говориться — ближе к делу! Вы помогаете нам, а мы — вам.

— Как в кассе взаимопомощи? — все же улыбнулась Элиза.

— Ну-у… Примерно так… — чекист покивал и стал совершено серьезным. — Я так понимаю, никаких записок от этого Садовника у вас не осталось?

— Нет, — брезгливо поежилась девушка. — Я их все сожгла. Ну, кроме последней…

— А содержание можете припомнить? Вообще, как давно он стал дарить вам цветы? И сразу — корзинами?

— Хм… — артистка ненадолго задумалась, опустив веер. — Где-то с весны, с марта, что ли… Ну да — с марта. Или — с начала апреля. Сразу корзинами, да… Поначалу было приятно. Но, вскоре вместе с цветами пошли и записки… нет, не пошлые… скорее — пугающие. Ну, например…

Девушка прикрыла глаза:

— Я — твое зеркало, твой избавитель… Я — Садовник твоей души. Я вижу тебя. Я знаю тебя, я чувствую биение твоего сердца. Еще было по-французски… верно, тоже подобное.

— И вы все так точно запомнили? — изумился Валдис.

— Я же актриса! Мне положено запоминать.

— Очень хорошо! Тогда слушайте, что вам надо будет сделать…

В театре решили устроить засаду. В конце очередного спектакля, в коридоре перед гримуборными.

— Где было бы удобнее, Лиза?

— Ой, да там у нас курилка под лестницей! Вечно народ… Кстати, папироской не угостите? А то я свои забыла.

— Да пожалуйста!

Чекист вытащил портсигар… Но тут уж возмутился доктор:

— Вы что же, курите, Лиза?

— Ну да! Сосредоточиться помогает.

Иван Павлович строго посмотрел на артистку:

— Мой вам совет, как врача. Бросайте это гиблое дело! С вашим-то здоровьем… Завязывайте с курением! Иначе… Иначе только уколы помогут!

* * *

Никто не явился! Возможно, Садовника насторожили смерти Лосева и Зайцева, ведь эти двое, несомненно, были с ним связаны. А, может, появилась какая-то иная причина, вполне тривиальная — заболел, или был чем-то занят.

Хм… чем-то? Да уж известно, чем! Искал новые жертвы. Кстати, быть может, ему просто банально не хватало сырья? Просто не из чего было делать «лекарство», соответственно — и Лизе предложить нечего.

Девушка все же узнала о том, что именно находилось в коробочке — Иван Павлович проговорился, увы. Артисточка содрогнулась, побледнела еще больше… но, быстро с собой справилась, пообещав держать язык за зубами и во всем помогать оперативникам.

В засаду хаживали по очереди, но чаще всех — новый сотрудник, разноглазый Игнат Алешин, бывший тюремный опер. Уж он-то был готов проводить в театре хоть каждый вечер! Доктор догадывался, почему — Игнату очень понравилась Лиза. Впрочем, она многим нравилась… И даже, наверное — тому же Садовнику!

Иван Павлович вдруг поймал себя на мысли, что вполне определенно считает таинственного Садовника главарем всей шайки! Но, ведь он вполне мог быть и простоодними из исполнителей, вроде того же покойного провизора. То, что он главный — еще никакой не факт, доказать надо.

Вот, вроде бы, он и рядом, можно сказать — на расстоянии вытянутой руки. Казалось, вот-вот — и попадется… Ан нет! Хитрый, гад! Острожный. Неужели, и вправду, затаился и лег на дно? Дожидайся теперь, когда покажется, когда принесет очередной букет… и коробочку с засушенной человеческой кровью?

Оставлять засаду и дальше Феликс Эдмундович, будучи целиком в курсе дела, посчитал нецелесообразным и посоветовал поконкретнее поработать с Элизой. Раз уж та вызвалась помогать…

На очередной встрече в саду Эрмитаж договорились так: если в коридоре перед гримеркой вновь появится корзина с цветами, запиской и, возможно — с коробочкой, Лиза сразу же или на следующий день, с утра, сообщит об этом в ВЧК по номеру спецсвязи. Тогда на следующий спектакль будет выставлена засада. Повезет ли, нет? Бог весть… Но, что-то ведь надо было делать!

Дзержинский еще посоветовал тщательно проверить цветочные магазины и рынки. Что и делали… Но, это было просто необъятно! А потому, скорого результата с этой стороны не ждали.

Председатель ВЧК, однако же, все хорошо помнил, и в ближайшее воскресенье снова собрал секретную комиссию. Не в ВЧК, а так сказать — на выезде, в красном уголке рабочего клуба на Пресне, где собирались представители Общества по связям с инопланетянами, почетным председателем коего являлся Феликс Эдмундович.

Красный уголок, однако же, был выдержан исключительно в пролетарском духе. Красное знамя, портреты погибших 1905-м году рабочих, устав местного жилтоварищества в строгой черной рамке, социалистические обязательства… И никаких летающих тарелочек и зеленых инопланетных существ! Впрочем, общество сие, Феликс Эдмундович, скорее всего, использовал, как прикрытие для конспиративных встреч.

— Ну? — строго оглядев собравшихся, прищурился Железный Феликс. — Жду докладов!

Трудоголик до мозга костей, Дзержинский работал и по воскресеньям, и вообще не считал выходные дни за выходные.

Иванов поднялся на ноги первым, откашлялся, доложил о напрасной засаде… За ним выступил Шлоссер. А вот у того было, о чем доложить!

— Согласно выделенному мне поручению, я занимался проверкой окружения покойного Лосева из Технического совета при ВСНХ. По месту работы гражданин Лосев характеризуется, как человек инертный, в общественной жизни участие почти не принимающий, даже несколько нелюдимый. Близких друзей в коллективе у него не было… Но! К нему в кабинете иногда заходил некий Володя.

Увидев заинтересованность шефа, Максим приосанился и продолжал уже громче:

— Владимир Константинович. Фамилию установить не удалось. Заходил за марками!

— За чем? — удивленно протянул Феликс Эдмундович.

Доктор же, услышав про