Лезвие и цветок - Тим Волков

Павлович, я вас прошу… Поезжайте туда прямо сегодня, сейчас! Чем скорее, тем лучше. Подготовьте товарища Рыбакова к встрече с курьером… Или… он не нуждается в подготовке?

— Нет уж, как раз нуждается! — резко отозвался Петров. — Выезжаю тот час же! Значит, говорите, курьер?

— Именно… Прошу, не спугните. Брать его пока что нельзя…

Феликс Эдмундович вдруг закашлялся… слышно было, как он пил воду… вот поставил стакан на стол…

— Мне вот только что телефонировал Иванов, доложил… Спасибо, Иван Павлович!

Всю предысторию этого разговора доктор узнал позже, от Валдиса…

На следующий день после звонка Элизы Пятаковой в кулуарах МХАТа была устроена засада.

В курилке, под лестницей, нервно курил Шлоссер. Валдис Иванов расположился непосредственно в гримерной, а на улице, у торговок цветами, лениво прохаживался Игнат.

Большую корзину с цветами притащил беспризорник. На этот раз это были ирисы. Еще в корзинке оказалась записка с одним словом — «Элизе»… И — аккуратная коробочка под номером тридцать семь. С кровавым «лекарством».

— Кто послал?

Чекисты тот час же взяли беспризорника в оборот.

— Дядька один… — шмыгнув носом, гаврош пожал плечами. — Он сначала, вроде, сам хотел. Купил у бабок цветы, понес… Потом вдруг зыркнул этак глазами… Нас увидал — поманил. Я подскочил. Он сунул гривенник да дал корзинку. Неси, сказал, артисткам. А сам извозчика подозвал да уехал.

— Так! Макс, давай на улицу живо!

Иванов придержал беспризорника за плечо:

— Что за дядька-то?

— Дядька как дядька. Обычный. В сером пиджаке, в кепке. Лицо такое… бритое…

Получив сведения, чекист пулей влетел на улицу…

Алешин уже ждал у ФИАТа. Шлоссер уселся за руль… Затарахтел двигатель. Иванов едва успел заскочить на заднее сиденье, как автомобиль рванул с места, словно застоявшийся конь!

— Вон та коляска… — указал рукою Игнат. — Каурая лошадь… Номер «МЛ 310»

Все правильно… официально зарегистрированный извозчик. М — Москва, Л — «легковой». Если было бы ЛМ или ЛОМ — тогда «ломовой», подвода…

Отъехав от театра, извозчик подогнал лошадку.

Шлоссер за рулем усмехнулся:

— Гони не гони — а от авто не уедешь! Двигатель тебе не лошадь.

— Сам не слишком гони, — предупредил Валдис. — Шеф сказал — не брать. Проследить только.

— Проследи-им… Никуда он теперь от нас не денется!

— Не говори гоп… Игнат! Молодец, что номер заметил.

— Стараемся, — улыбнулся парень.

Смеркалось. Покатив по Бульварному кольцу, пролетка свернула в проулок и остановилась под горящим фонарем, возле заброшенной аптеки. Той самой.

Пассажир расплатился и вышел…

— Ага-а… — азартно протянул Иванов. — Макс, чуток еще вперед дай и остановись во-он за теми тополями.

— Вижу… Только это не тополя, а каштаны!

— Каштаны? Хм… не знал.

Между тем, преследуемый курьер отпустил извозчика, настороженно огляделся… и юркнул в дверь… Из которой почти сразу же и вышел — со свертком в руках!

Вышел, поправил на голове кепку и спокойненько зашагал себе по тротуару, насвистывая какое-то танго.

Слав Богу, с погодой нынче повезло: народу на улицах было много. Пахло тополями и сиренью. На бульварах зажглись фонари…

Гуляли в обнимку влюбленные, чинно прохаживались пары. Вот где-то пиликнула гармошка, послышался смех… Суббота!

Все так же насвистывая, человек с бритым лицом прошелся по бульвару и, свернув на неприметную улочку, вошел в подъезд.

— Живо во двор! К черному ходу, — глянув на Алешина, распорядился Валдис.

Парень тут же унесся во двор, Иванов же со Шлоссером расположились невдалеке, за тополями. У тротуара стояли машины: грузовик — платформа с открытой кабиной — и синий почтовый фургон.

Обычный доходный дом, шестиэтажный, с эркерами. Два фонаря над входом. Вывеска…

Иванов прищурился, прочитал:

— Гостиница ремтреста номер двадцать пять. Хм… Интересно. Что же у него, квартиры в Москве нет?

— Может, он с окраины или вообще из Подмосковья, — предположил Шлоссер. — А на ночь глядя неохота тащиться. Да тут цены копеечные, можно и заночевать.

— Вот что Максим… — покусав губы, Валдис ненадолго задумался и тряхнул головой. — Давай-ка за машиной. Там хоть сидения — будем и мы ночевать. Ночи нынче теплые! Иначе, чую, упустим. Кто его знает, когда он выйдет?

— Да, пожалуй, — согласно кивнув, Максим отправился за машиной.

Тем временем, со двора показался Игнат:

— Нет там черного хода — заложен кирпичом! Видать, еще одну комнату сделали.

— Двор проходной?

— Да, но там решетка. Дворник запирает на ночь.

— Все равно, будем приглядывать… Ага! Вот и Максим.

Поставив ФИАТ метрах в двадцати от входа в гостиницу, сразу за почтовым фургоном, чекисты подняли тент и расположились в машине, кто как.

Иванов уселся на заднее сиденье, вытащил из кармана часы и выругался:

— Ни черта не видно! Ну, тут и фонари… Максим, подсвети спичкой… Ага… Значит, сейчас полдвенадцатого… Дежурим по два часа. Ты, Игнат, как самый молодой — два с половиной. С двух до четырех — ты, Максим. Ну, и я — уже под утро. Если вдруг что подозрительное… Ну, вы поняли.

— Слушаюсь, товарищ начальник! — шутливо вытянулся Алешин. — Думаете, он нас не срисовал?

— Вряд ли, — Валдис покачал головой, поудобнее устраиваясь на сиденье. — Срисовал бы — давно б попытался оторваться. И в аптеку за товаром точно бы не пошел.

— Хорошо, «Паккард» не взяли, — зевнув, потянулся Шлоссер. — Вот на нем-то сразу бы и попались! Больно уж машина шикарная.

— Да уж, — согласился Игнат. — Не то, что эта сеялка!

— Но-но! — Максим обиженно погрозил пальцем. — Ты не очень-то… Машина, как машина. Правда, капот от «Руссо-Балта». И еще кое-что… Зато неприметная!

— Это уж точно, — вытянув ноги, хмыкнул Иванов. — Ладно, Макс. Давай-ка спать.

Ночь прошла спокойно. Из гостиницы никто не выходил, в окно не выпрыгивал, да и курьер, похоже, спал крепким сном. Может, и в самом деле — из Подмосковья?

В кустах пели соловьи. Бегали, орали кошки. Где-то недалеко, во дворе, снова растянули гармонь…

— Э-э… Валдис! Подъем… — сдавая смену, Шлоссер едва растолкал старшего.

— А? — дернулся тот. — Что? Что такое? А-а-а… Все спокойно?

— Угу… Никто не выходил. Решетка во дворе на замке, не сломана… Давай местами поменяемся, а?

Пересев на сиденье водителя, Ивонов тупо уставился перед собой. Поежился… Вышел. Прошелся от фургона к грузовику. Снова уселся…

Светало. На улице появились