Альфа-ноль. Все части - Артем Каменистый

допустим, мы имеем дело с личностями, не чурающимися спорта. Я бы ответил, что, если среди них нет профессионалов, вряд ли кто-нибудь вытерпит больше пары минут. ПОРЯДОК и тот не научил мускулатуру вечно пребывать в тонусе, да и вестибулярный аппарат не у всех железный.

Но, допустим, вверх ногами поставили редкого профи. До такой степени редкого, что его возможности поражают даже хорошо тренированных коллег.

Сколько он простоит? Десять минут? Двадцать? Полчаса?

Честно говоря, без понятия. Я ведь и насчет себя такой ответ не дам, чего уж тут о других говорить. Так что несложное испытание застало врасплох, хотя и не особо удивило.

Случалось, мы тут на куда более однообразно-утомительных занятиях время убивали. И всегда с одинаковым результатом: нас в очередной раз убеждали, что не такие уж мы крутые, какими сами себе кажемся.

А если кто-то не осознавал этого в процессе испытания, мастера не забывали по окончании словесно достучаться до всех и каждого. Так сказать, простейшими и убедительными способами ломали стереотипные представления деток из высшего общества. Дескать, общество, может, и высшее, но вы до его стандартов недотягиваете.

Испытание началось многообещающе. Стоя на руках, я отмечал, что мускулатура даже не намекает на то, что способна подвести. Вестибулярный аппарат тоже отчитывался в том духе, что способен удерживать меня в таком положении чуть ли не вечность. Спустя десяток минут стало ощущаться нехорошее там, где ожидал слабину в последнюю очередь. Ноги подвели. От них отхлынула кровь, онемели потихоньку, деревянными стали. Пришлось начать их разминать едва заметными движениями, это немного помогало.

Отхлынувшая кровь никуда не делась, она ударила в голову. Не сказать, что это нестерпимо больно, однако ощущения не из приятных. Но они лишь дискомфорт чуть прибавляют, помешать удерживаться на руках неспособны.

Я начал подумывать, что действительно вечность смогу так простоять. И, глядя, как струится песок в здоровенных часах, даже чуть разочаровался. Задача откровенно легкая, баллы за такие не начисляют.

Уж я-то знаком с жадностью здешних мастеров не понаслышке.

Но разочарование быстро сменилось неприятным удивлением. Песок перестал струиться. Нет, он не иссяк, просто что-то закупорило проход. И, судя по невозмутимости мастера, приглядывавшего за нами, ничего ненормального он в этом не усмотрел.

Не я один такой глазастый. Паксус, испытывающий стойкую аллергию к любого рода физическим испытаниям, пожаловался:

— Мастер, часы сломались.

— Вам сказано стоять, пока последняя песчинка не упадет. Впредь стойте без болтовни, иначе потеряете баллы.

Да уж, не самая приятная ситуация. Ведь нет ни малейших сомнений, что первые сдавшиеся получат минусы, а вот поощрят ли рекордсменов — хороший вопрос. Лично я полагал, что вряд ли. Даже с учетом неожиданного усложнения испытания оно представляется чересчур незначительным. За такое здесь награды не полагаются.

Но при любых раскладах лучше оказаться в числе рекордсменов, а не аутсайдеров. Поэтому я твердо намеревался держаться если не до конца, то около него.

Что мне могло помешать? Да ничего, я ведь и тренированный, и цифры у меня о-го-го.

Какая забавная наивность…

Меня начало всерьез подводить устройство человеческого тела. Негативные ощущения усиливались, список их стремительно множился. Плюс вспомнилось, что человек, подвешенный за ноги, долго не живет. Не уверен, но вроде как спустя некоторое время его внутренности оседают вниз и сплющивают легкие, после чего начинается удушье. А если имеются медицинские проблемы с сердцем и сосудами, гибель может наступить гораздо раньше.

Испытание теперь казалось не таким уж и простым. Возможно, за него все же полагаются призовые баллы.

Вот только о баллах я уже почти не думал. У меня вообще с мыслями все плохо стало. Кровь, ударившая в мозг, нездорово раздула сосуды и болезненно давила на глаза, пытаясь вытолкать их из орбит. В ушах сначала стало шуметь, а затем загремел омерзительный гул, через который натужно пробивались барабанные удары сердечного ритма. Ноги полностью одеревенели, да и руки недалеко от них отстали, хотя мускулатура в них дефицита в кислороде не испытывала.

И прочее-прочее-прочее. Сплошной негатив. Человек не приспособлен к существованию головой вниз, и мы теперь на практике выясняли, что грозит тем, кто спорит с гравитацией.

Я свалился одним из последних, после меня лишь двое на руках остались. Нет, я бы и дольше продержался, просто дал себе слово не сдаваться, пока не рухнет Дорс, а уже потом можно расслабиться.

Этот заносчивый сноб меня раздражал. И показать ему, что он не лучше других, — святое дело.

То, что я «занял третье место», для мастера ничего не значило. Дождавшись, когда упадет последний ученик, он невозмутимо щелкнул пальцем по часам, после чего песок вновь заструился. И, дождавшись, когда его поток иссякнет, мучитель заявил, что никто из нас не справился с простейшей задачей.

В общем, по минусу заработали все, включая «победителя» — коренастого невысокого парнишку с непомерно развитыми руками и тонкими кривыми ногами. Телосложение не из самых привлекательных, но для таких упражнений весьма удобное.

Да только это ему не помогло.

Тут все против нас. Как ни крутись, а баллов все меньше и меньше остается.

Печально…

⠀⠀

Помимо физических испытаний и сомнительных тренировок, в которых моя паранойя подозревала тесты по выявлению наших скрытых возможностей, хватало теоретической подготовки по самым разным «бумажным предметам». История, география, риторика, иностранные языки, философия, медицина и прочее, включая столь необычные для меня предметы, как танцы и музыка. Аристократ обязан знать многое, подавляя простолюдинов не только силой мышц, но и манерой поведения и багажом знаний.

Для закрепления и расширения получаемой информации помимо лекций и контрольных занятий нам полагались библиотечные часы. Уже по названию понятно, что связаны они с библиотекой и заключались в том, что нас приводили в нее и оставляли на определенное время. Использовать его негласно дозволялось как угодно, если это не нарушает правила, не вызывает порчу имущества и не выглядит тем, что может вызвать недовольство мастеров. И самое нехорошее, что здесь может случиться, если ты нарушишь категорический запрет переступать за порог, после чего тебя застукают за стенами.

Большинство учеников к учебе относились серьезно. В том смысле, что вылететь раньше времени не стремились и потому в библиотеке занимались тем, ради чего и созданы библиотеки. То есть возились с книгами. Некоторые, совсем уж безалаберные, били баклуши различными способами, делая вид, что занимаются получением знаний. Самые умелые из них даже подремать ухитрялись, хотя со стороны казалось, что они полностью погружены в чтение.

Обычно я читал не понарошку. Но сегодня, как это часто у меня бывает, игнорировал трактат по риторике,