Хозяин Стужи 8 - Максим Петров

плевать на это тело, даже если граф Бестужев окажется сильнее, сам Зеленый в любой момент может уйти. Не зря же он сохранил сознание настоящего князя. Пусть этот идиот сам отвечает за свои провалы, надо же было попасться на камеру голым, да еще и хлестая какую-то женщину.

— Хорошо, тогда свяжись с этим графом и скажи, что я согласен на дуэль, но пусть она будет сегодня, — Зеленый покачал головой, — не хочу тратить время на пустяки, а это именно что пустяк. Не знаю, на что он надеятся, но победа в дуэли ничего не даст этому сопляку, — улыбка мага стала еще шире, — его репутация уже уничтожена, и ничего это уже не изменит…

* * *

Москва. Императорский дворец.

Звонок, поступивший от одного из людей князя Милославского, застал меня за разговором с цесаревичем. Дмитрий не тратил время впустую и постоянно развивал свой дар, что было очень даже хорошо. Такими темпами он станет гранд-магистром в течение года, а может даже раньше. Видимо, Извечное Пламя хорошо заботится о своем последователе.

Выслушав помощника Милославского, я мысленно потер руки. Все вышло как нельзя лучше.

— Я согласен на условия князя, — официальным голосом произнес я, — раз уж он выбрал время, тогда я в праве выбирать место. И это будет императорская арена. Ведь только ее ресурса будет достаточно, чтобы выдержать нашу совокупную мощь.

— Я передам князю, — сухо ответил секретарь, и бросил трубку.

— Дело сделано, — я подмигнул Дмитрию, — можешь обрадовать великого князя, теперь ждем согласия Милославского. И что-то мне подсказывает, что он не скажет «нет».

— Тогда пошли, — царевич покачал головой, — нужно как можно быстрее сообщить им об этом.

* * *

Кабинет императора.

— Дядя, ты все учел, я надеюсь? — император вопросительно глянул на великого князя, и тот кивнул. Минутой ранее тут был Бестужев, который сообщил о согласии Милославского, а значит, все идет пока что по плану.

— Мои люди везде, государь, — Николай Николаевич хмыкнул, — как и отряд големов. Так что даже если каким-то чудом лже-Милославский окажется сильнее Бестужева, мы его в любом случае уничтожим. Это при условии, что не сработает сама арена, что невозможно. Этот артефакт еще ни разу не сбоил.

— Все бывает впервые, — Василий покачал головой, — главное результат, он должен быть положительным для нас. Запомни это, дядя, — во взгляде императора промелькнула ярость, — пора закрыть вопрос с этими мятежниками, время игры прошло!

— Как прикажешь, государь, — Николай Николаевич глубоко поклонился, — тогда я, пожалуй, еще раз все проверю. У нас все получится, государь, вот увидите.

— Твои слова — богам в уши, — Василий хмыкнул, — иди, дядя, иди. И помни, это важно не только для меня, это важно для всей империи…

* * *

Императорская арена. Восемь часов вечера.

— Ну наконец-то, — когда на противоположном краю арены показалась фигура лже-Милославского, я выдохнул.

Полдня мы согласовывали все нюансы, и вот она, кульминация, арена, зрители, коих, кстати, было немало, к моему удивлению. Но мое внимание сейчас было приковано к фигуре моего противника, и чем больше я на него смотрел, тем больше понимал, что передо мной кто угодно, но не настоящий Милославский. Походка, манера держаться, да и сам взгляд. Этот смотрит на меня как на добычу, а настоящий Милославский испытывал страх по отношению ко мне.

— Граф, ты точно справишься с ним? — Николай Николаевич сегодня решил выступить в роли моего секунданта, и, судя по всему, князь переживал.

— Справлюсь, — я кивнул и направился к центру арены.

Распорядителем сего боя был сам император, что, по правде говоря, для многих на трибунах было немыслимо. Ведь это был первый раз, когда государь согласился на такое, что наш бой сразу превратился в политическое событие. С одной стороны, я верный трону и империи, с другой же — любитель свобод и ценностей, так умело навязанных извне.

— Господа, я обязан спросить, не хотите ли вы решить это дело миром? — с улыбкой на губах спросил государь.

— Нет, мой император, — я отрицательно покачал головой.

— Нет, ваше величество, — ответ Милославского также был отрицательным, — раз граф вызвал меня на бой, я покажу ему, что грубая сила всегда будет проигрывать навыкам.

— Тогда бой, господа, и пусть победит сильнейший! — после этих слов император покинул арену, а нас накрыла полупрозрачная пелена защитного купола.

— Ну что, Милославский, начнем? — усмехнувшись, я щелкнул пальцами, и рядом со мной появились ледяные рыцари, — или будет правильнее для начала узнать, кто же ты такой на самом деле, мм?

— Не важно, кто я такой, граф, — на губах лже-князя появилась ироничная улыбка, — важно, какой у меня план…

Глава 20

* * *

Императорская арена.

— И какой же у тебя план? — Я решил потянуть время, поднимая всё новых и новых рыцарей, — впрочем, можешь не отвечать. Видишь ли, вокруг живут не только дураки, так что тебя раскрыли чуть ли не в первый день, — я усмехнулся, — что скажешь на это?

— Скажу, что пора начинать драку, — глаза лже-Милославского опасно сузились, а потом в меня полетел сгусток зеленоватого цвета. Твою ж налево!

В последнее мгновение я успел поднять перед собой ледяную стену толщиной в два метра, и каково же было мое удивление, когда эта зеленая хрень прожгла ее насквозь. Благо вместе с этим она потеряла большую часть силы, так что, столкнувшись с ледяным копьем, окончательно исчезла. Арена почти сразу покрылась паром, и видимость резко упала. Мысленно дав команду рыцарям атаковать, я вытащил меч из ножен. Гад раскрыл себя, ведь настоящий Милославский точно не обладал такой вот силой, но вот только зачем? Либо он не надеется на победу и готов идти до конца, либо же что-то задумал. И почему-то я больше склоняюсь ко второму варианту.

Мысленным посылом я активировал конструкт брони, и, получив дополнительную защиту, покрепче взялся за меч. Милославский был где-то там, в тумане, и, судя по шуму, дрался с моими рыцарями.

Взмахнув рукой, я создал с десяток гончих и отправил их следом в туман помогать рыцарям, сам же принялся готовить конструкт белой смерти. Теперь, когда у меня было в разы больше силы, нужно быть очень аккуратным, ведь этот конструкт был придуман не мной, а другим магом, моим учителем. И я до сих пор помню его слова о том, что больше не значит лучше. Ведь если белая смерть получит слишком много силы, она может вырваться из-под контроля и повернуть свою ярость против мага, создавшего ее.

Размышляя об этом, я не забывал о работе, мои руки