Хозяин Стужи 8 - Максим Петров

прекрасно работали и без моего вмешательства, действуя на автомате. В итоге я успел как раз вовремя, ведь лже-Милославский рассеял туман, и я увидел, что князь справился с моими гончими.

— А ты силен, юноша, — нагло ухмыльнувшись, произнес он, — я бы даже сказал, феноменально силен, особенно для твоего возраста, — покачав головой, лже-князь хлопнул в ладони, и рядом с ним начали подниматься две антропоморфные фигуры черного цвета.

Перейдя на магический взор, я увидел, что от князя к големам, а это были именно они, тянутся два толстых жгута силы. Решил пойти ва-банк? Странно, бой ведь только начался.

— Благодарю за оценку, — я усмехнулся и вновь щелкнул пальцами.

Белая смерть появилась мгновенно, женская фигура, от которой несло холодом и смертью, на долю секунды задержала взгляд своих белесых глаз на мне, после чего таки обратила внимание на Милославского и его големов.

— Ну что, князь, мой конструкт против твоих? — улыбнувшись, я отпустил контроль, и белая смерть ринулась в атаку.

Почти мгновенно телепортировавшись к одному из големов, она вцепилась в его голову, и неведомое создание просто превратилось в лед. Ха, и это всё, на что способен подселенец? Я уж грешным делом подумал, что тут у меня настоящий противник, но, видимо, всё не так плохо.

В следующую секунду князь доказал, что я ошибался. Каким-то образом оказавшись за спиной моего конструкта, он создал короткое зеленое копье и пронзил белую смерть в область сердца. Женская фигура вздрогнула, замерла и, издав не то вой, не то плач, растворилась. Откат, ударивший по мне, чуть не свалил с ног, и я мысленно себя похвалил, что не взял Белого. Уж пусть лучше волк посидит во дворце в Хладограде, чем погибнет тут, на арене.

Быстро придя в себя, я выпустил в Милославского поток концентрированной некротики и с удовлетворением отметил, как его щит начал таять. Вот теперь уже другое дело. Пока запас энергии смерти тратился, я прикидывал, чем же еще таким можно удивить гада. На данный момент я действовал вполовину от своей настоящей мощи, просто для того, чтобы великий князь на пару с императором могли показать сторонникам Милославского, что в его теле сейчас находится другой человек. И пока что всё шло идеально, ну, кроме развоплощения моего конструкта. Я рассчитывал, что белая смерть продержится чуть дольше.

Поняв, что ничего в голову не приходит, я решил схлестнуться с лже-князем врукопашную. Мне было интересно, на что он способен вблизи, потому что на дистанции эта его зеленая гадость очень даже опасна, но, насколько я понял, генерировать ее быстро и много он просто не может. Думаю, еще минуты две можно вот так вот поиграть, а потом пора заканчивать. Как бы хорошо я ни относился к Елене, но это уже не ее отец, а значит гада нужно уничтожить!

* * *

Императорская ложа.

— Что скажешь, дядя? — император вопросительно глянул на Николая Николаевича, — кто, по-твоему, скрывается в этом теле? Это не Георгий, ты сам видишь.

— Вижу, государь, — Николай Николаевич медленно кивнул, — но пока что совпадений по нашей базе нет. Мы не встречали мага с таким даром, по крайней мере у меня нет таких записей.

— Плохо, — Василий поморщился, — очень плохо. Дар-то интересный, не находишь? Источник у князя все равно уровня архимагистра, и при этом он достаточно хорошо держится против нашего малыша. При прочих равных Бестужев мог бы проиграть, даже несмотря на то, что он гранд.

— Граф дерется вполсилы, — Николай Николаевич пожал плечами, — как по мне, он может закончить бой в любой момент. Но, может, пора использовать преимущество арены?

— Нет, в этом нет смысла, — император отрицательно покачал головой, — как ты верно отметил, дядя, наш граф способен и сам решить вопрос, так зачем же показывать тайны рода?

— И то верно, — Николай Николаевич усмехнулся, — главное, что все кому надо увидели, это больше не Георгий Милославский. Так что вполне возможно уже сегодня либеральная партия развалится, потерять второго лидера подряд — это не шутки.

— Твои слова — да богам в уши, дядя, — император тяжело вздохнул, — ладно, давай смотреть дальше, кажется, наш граф вот-вот все закончит. И откуда у него такой меч? Явно ведь артефакт, причем не из слабых.

Николай Николаевич вновь пожал плечами. Этот вопрос его мало интересовал, главное, что Бестужев был верен империи и императору, а все остальное не так уж и важно, по крайней мере великий князь так считал.

* * *

Арена.

— Ну куда же ты, князь? — в очередной раз взмахнув мечом, я усмехнулся, — неужели бой на мечах не твоя сильная сторона?

Вместо ответа лже-Милославский метнул в меня очередной сгусток зеленой гадости, но я легко отбил его клинком. Благо на меч эта хрень никак не воздействовала, что меня очень радовало.

Ублюдок устал, это было видно по его дыханию, ведь, как ни крути, но последний раз Милославский по-настоящему дрался очень и очень давно. Что ж, это только играет мне на руку. Сделав ложный выпад, я поймал момент, когда лже-князь сдал назад, и метнул в него ледяное копье. Удар получился что надо, и хоть щит врага выдержал, но его откинуло метров на пять назад, не меньше. Милославский упал на спину, и, судя по стону, боль он все же почувствовал. Отлично, просто превосходно. И мне кажется, что это все уже пора заканчивать, достаточно мы поиграли, пора ставить точку.

* * *

Зеленый, лежа на спине, думал. Бой с молодым графом сразу же пошел не по плану. И пусть маг вне категорий лишь планировал посмотреть, на что этот юноша способен, Зеленый все же рассчитывал на победу. Ведь дар, полученный им в свое время от господина, имел свои особенности, одна из которых — частичное игнорирование чужой силы. Но Бестужев оказался далеко не так прост, в теле этого юнца скрывался целый океан силы, и, судя по всему, он был готов применить его в любой момент. И пусть смерть этого тела не означала смерть самого Зеленого, однако маг почувствовал давно забытое чувство, а именно страх. А значит, пора уходить, и пусть настоящий Милославский отдувается за свою глупость. Хотя вряд ли он успеет хоть что-либо сделать, ведь, судя по всему, граф решил закончить бой.

Решив все для себя, Зеленый рухнул в транс и приготовился к возвращению этой части сознания в свое настоящее тело, как вдруг сильнейшая боль на секунду сбила его настрой, а потом он почувствовал ментальный удар огромной силы…

* * *

Когда мой клинок