Молох - Оксана Николаевна Сергеева

– Тебе совершенно не о чем беспокоиться. Разве у тебя могут быть соперники? Все мои мысли только о тебе. Я вся твоя, – ответила она с ироничной улыбкой и слегка покривилась, отпив вино: – Как-то кисло… – снова отпила. – Или горько…

– Скорее, горько…

Кир поцеловал ее в губы. Непринужденный поцелуй перерос в медленный и возбуждающий. Он стащил ее со стола, и она обхватила его ногами.

– Мне нравится. Я тебя обожаю, птичка моя. И вот эти все твои постановы… это улёт. Я тебя понял. Договорились.

– Точно?

– Точно.

Она вздохнула и сказала ему в губы:

– Хочешь, чтобы на мне остались только эти красивые штучки?

– Скажи еще раз.

– Хочешь?

– Хочу.

Глава 20

Глава 20

Ева никогда не позволит ему узнать, чего ей стоило казаться спокойной в тот вечер, какой была эта борьба с собой, со своими принципами и убеждениями, со страхом быть униженной или выглядеть плохо.

Приглашение в театр Еву невероятно порадовало. Это что-то из нормальной жизни, относящееся к нормальным человеческим отношениям, ей понятное. Словно свидание или встреча с любимым. Трепетала она не только от предвкушения чего-то приятного, но и от страха, что всё сорвется. Почему-то всё время, пока собиралась, ждала подвоха и боялась верить, что это продуманный шаг, а не сопутствующий какому-то другому событию.

К счастью, ее опасения не оправдались. Ничего не случилось. На следующий день они с Киром пошли в театр, как и запланировали, а с ними и Лиза с Максом.

– Не знала, что ты тоже заядлый театрал, – поддела Ева Виноградова.

– Да я просто живу театром, – рассмеялся Макс, отхлебнув из фляжки коньяка. – Театр – моя жизнь.

– Оно и видно.

– Пить коньяк в театре – это вообще старинная русская традиция. Странно, что ты этого не знаешь. Будешь?

– Дождусь антракта.

– Ага, дождется она. Я в прошлый раз тоже так думал. Не-не, я сегодня со своим.

– А я хлебну, – сказала Лиза и попросила у него фляжку. – Иначе не понять мне современного искусства.

– Вот и правильно, – одобрил Макс. – Смотри, сколько народу. Как рванет вся эта интеллигенция за бутербродом с икорочкой… Затопчут же. Давай, цыпа… Пардон. Давай, Ева, по сантиметрику – и на мировую. Или так и будешь на меня дуться?

– Не буду, – отказалась Ева. – В смысле, коньяк не буду.

– Ваше благородие, а вы не желаете?

– Нет.

Они замечательно провели время, отдохнули и насладились прекрасной игрой актеров, напитались живыми эмоциями. Мало того что спектакль был комедийный и к концу у всех болели от смеха животы, так еще и Лизка со Скифом добавляли настроения своими шуточками.

После спектакля они поехали в «Бастион». Собирались ужинать в другом месте, но Скиф был решительно против, заявив, что надо есть там, где тебе гарантированно не плюнут в салат. С этим аргументом невозможно было спорить, и Кир согласился.

Чуть позже Ева поняла, почему поначалу Скальский был против.

Едва они уселись и принялись за еду, к ним подошел кто-то из охраны и сообщил, что некто Юрченко ищет встречи с кем-то из руководства.

– Передай, что у нас нет интереса с ним беседовать, – сказал Виноградов, и охранник ушел.

Молох кивнул, соглашаясь со словами друга.

– А вы сами в казино играете? – спросила Ева.

– Нет, только в шахматы, – ответил Кир.

– Это Молох играет, а я ему проигрываю, – посмеялся Скиф.

– Я тоже играю, – обрадовалась Ева совпадению. – Я же шахматами занималась, даже городские соревнования выигрывала.

– Отлично. Надо нам с тобой сыграть как-нибудь. Вернее, я буду играть, а ты мне проигрывать.

– Не надо быть таким самоуверенным, – ухмыльнулась Ева.

Снова у их столика возник тот же охранник.

– Прошу прощения, господин Юрченко настаивает.

Скиф хотел разразиться негодованием, но Кир его опередил.

– Скажи, пусть у бара подождет. Я сейчас подойду. И на будущее запомни. Если тебе сказали, что нас ни для кого нет – это значит, что нас ни для кого нет. Ты, наверное, недавно работаешь?

– Вторая смена.

– Еще одна такая оплошность – будешь уволен.

– Я понял.

Охранник испарился.

Кир отпил воды и поднялся, застегнул верхнюю пуговицу на пиджаке и пошел к бару. Быстрым, четким шагом, излучая сшибающую с ног уверенность и необузданную силу. Ева проводила его взглядом, заметив, что все без исключения женщины, мимо которых он проходил, точно так же, как и она, впивались в его лицо взглядом, а потом в прямую спину, в широкий разворот плеч.

– Добрый вечер, Валерий Николаевич, – поприветствовал Скальский настойчивого мужчину и попросил у бармена один кофе.

Юрченко был тестем того самого Чижова, который задолжал им крупную сумму и уже пострадал за свою страсть к азартным играм и нечестность. Видимо, родственнику не понравились методы воздействия на зятя, и он решил разобраться.

– Не такой уж добрый, учитывая повод, по которому я пришел, – ответил Юрченко.

Он был из старой гвардии авторитетов, которые ненавидели бизнесменов и всё еще жили по каким-то своим понятиям.

– Я в курсе. Потому вам сразу сказали: у нас нет ни интереса, ни времени с вами беседовать, – отрезал Молох.

– Я много времени не отниму. Десять минут, не более, – хрипловато пообещал Юрченко.

– Нет проблем. Десять минут моего времени будет вам стоить сто тысяч. Не рублей, само собой, – спокойно сообщил Скальский.

– Не дело это – такой беспредел устраивать, – с тихой бессильной злостью произнес Юрченко.

– Нет никакого беспредела. Не знаю, по каким вы живете законам, но у меня один для всех: должен денег – верни. Теперь вы вместе с Чижовым мне триста тысяч должны. Ваше дело: из него вы их вытрясите или со своих кровных будете отдавать. У меня всё честно.

– Я думал, мы с вами договоримся.

– Если бы вы хотели со мной договориться, то прислали бы своего юриста. – Кир развернулся к залу, собираясь уйти. – Попробуйте наш кофе, он невероятно хорош. Вдруг не придется больше…

– Вы мне угрожаете?

– Что вы, беспокоюсь. Тяжело будет вашей дочери вместе с мужем еще и отца хоронить. Всего доброго, Валерий Николаевич.

Скальский вернулся за столик, невозмутимо уселся на