Долгий путь к счастью - Ирина Чардымова

— Если не думаю обо всем этом, то нормально. А если начинаю вспоминать, то просто невыносимо. — Сказала я ей как есть.

— Ох, дочка, дочка. — Антонина Викторовна тут же подошла ко мне и обняла. — Тяжело тебе, конечно, будет, потому что сердце у тебя доброе. Но ты знай, я всегда буду рядом.

— Спасибо вам. — В ответ я обняла её.

— Да мне-то за что? — вздохнула она, садясь на место. — Это ты жизнь сыну спасла ценой собственного спокойствия.

— Я научусь с этим жить, обещаю. — Пообещала я не то ей, не то себе.

* * *

Соболев

Всю ночь я провел в детской вместе с дочкой. Ева была очень беспокойная и спала, только когда я был рядом. Я даже представить себе боялся, как поеду на работу. Поэтому утром решил поговорить с женой, чтобы она этот день провела с нашей дочкой. Раз Ева так требует родительского тепла. Но только Оля почему-то снова приняла все в штыки.

— Глеб, ты же знаешь, я не могу остаться. — Спокойно собираясь на работу, ответила она. — У меня много важных дел.

— Оля, самое важное дело, это наша дочь. Мы сейчас нужны ей. — Пытался убедить ее я.

— Слушай, не говори ерунду. — Пренебрежительно бросила она. — Ева еще совсем маленькая и ничего не понимает. Ей без разницы кто с ней, родители или няня.

— Да, ты так уверена? Тогда почему она спала только у меня на руках, а у няни плакала? — задал я ей вопрос.

— Значит нужно нанять другую няню, раз эта не справляется. — Стояла на своем Оля.

— Я тебя вообще не понимаю, Ева твоя дочь. Почему ты с ней так холодна? За все то время, что она дома. Ты подошла к ней всего один раз, да и то ненадолго. — Пытался я понять поведение жены.

— Глеб, когда ты все это затевал, ты прекрасно знал, что у меня открывается салон. Но ты решил, что нам нужен ребенок именно сейчас. Меня ты даже не спросил. Тогда что тебя сейчас не устраивает? Я же тебе сказала, как только дела будут налажены, так я займусь Евой. Сейчас у меня на нее времени нет. — Объяснила мне она своё поведение.

И эти объяснения меня не просто шокировали, они больно ранили. Это получается, что Ева Ольге совсем не нужна.

— Слушай, а может, тебе вообще не нужны были дети? — задал я прямой вопрос.

— Может и не нужны. — Ответила она. — Глеб, давай вечером поговорим, я уже опаздываю.

С этими словами Ольга вышла из комнаты, дав мне явно понять, что больше не собирается продолжать этот разговор.

Да и мне всё это уже стало порядком надоедать. В конце концов, Оля такая же мать, как и я отец. И на ней лежит такая же ответственность за дочь. Так почему я постоянно должен ей об этом твердить, уговаривать, объяснять.

А что если моя жена из тех женщин, у которых материнский инстинкт отсутствует напрочь. И что если она никогда не полюбит нашу дочь?

И едва я об этом подумал, как мне тут же стало не по себе.

Глава 48

Карина

После обеда я все же решила съездить в клинику, чтобы посоветоваться с доктором по некоторым интересующим меня вопросам. А так как меня беспокоила никуда не исчезающая лактация, я решила посоветоваться с ним. Потому что сама не знала, что мне делать.

Подойдя к регистратуре, я обратилась к девушке.

— Здравствуйте, — поприветствовала я её, — мне нужно попасть на приём к доктору Зацепину.

— Вам назначено? — поинтересовалась она.

— Мне назначено на послезавтра, но у меня возникли некоторые проблемы. — Объяснила я, не вдаваясь в подробности.

— Если вам очень срочно нужно, мы можем вам посоветовать другого специалиста. — Начала искать альтернативу она.

— Нет, мне нужен именно Зацепин. Я несколько дней назад рожала именно у него. — Стояла на своём я.

— Дело в том, что Андрей Константинович в данный момент на операции. Но вы можете подождать его около его кабинета. — Наконец-то предложила что-то дельное девушка. — Сейчас поднимаетесь на третий этаж… — начала было объяснять она.

— Не волнуйтесь, я знаю, где это. — Прервала её я, не желая отнимать драгоценное время у людей в очереди. — Спасибо.

Сколько Зацепин пробудет на операции, я не знаю, но я все же решила попытать удачу и подождать его. Лифт был занят, поэтому я пошла по лестнице. До третьего этажа оставался всего один пролет, как моё внимание привлек эмоциональный разговор доктора, который и делал мне подсадку эмбриона. Он стоял на лестничной площадке у окна и с кем-то очень громко разговаривал по телефону. Увидев его, я быстро спустилась на несколько ступенек вниз.

— Послушай, возьми себя в руки! — командовал он. — Ничего он не узнает, если ты сама ему все не расскажешь!

Я не знаю почему, но я остановилась и стала слушать. Что меня заставило это сделать, ведь раньше я никогда не подслушивала чужие разговоры. А тут просто в ступор впала. Просто стояла как вкопанная и слушала.

— Всё будет хорошо. — Продолжал он успокаивать собеседника. — Младенцы все так устроены, что сначала могут быть светленькие, а потом их волосы могут потемнеть. А цвет глаз у них вообще сейчас не определен. Так что успокойся. То, что девочка светленькая, а вы темненькие ничего не значит.

Ничего себе тайны мадридского двора. Чтобы доктор меня точно не увидел, я спустилась еще на пару ступенек вниз и замерла. Теперь продолжать свой путь я точно не могла. Единственное на что я могла сейчас надеяться, так это на то, что он сейчас наговориться и я продолжу свой путь.

— Мне кажется, что сейчас твоему мужу вообще все равно. Он так ждал этого ребенка, что даже внимания на это не обратит. А Соколовскую он эту вообще больше не увидит. — После того, как доктор назвал мою фамилию, сердце моё тут же замерло.

Они что сейчас говорят обо мне? Ну не может же быть такое совпадение? Мне кажется, я даже не дышу, чтобы услышать все до мельчайших подробностей.

— Не беспокойся, Карина никогда не узнает, что отдала вам свою дочь. — Заключил он, и сердце моё тут же оборвалось.

Что значит свою дочь? Как такое может быть? Неужели девочка, которую я родила для Глеба моя родная дочь?

Я тут же решаю сорваться с места, чтобы все выяснить у этого доктора. Но видимо услышав