Долгий путь к счастью - Ирина Чардымова

Глеб. — Она виновато пожала плечами. — Дура была. Испортила жизнь себе и тебе. А когда ты вышел, я тем более не смогла тебе рассказать. Я не могла нанести тебе такой удар после того, что тебе пришлось там пережить.

— А потом я стал настаивать на детях. — Продолжил я.

— Да, а я понимала, что даже суррогатное материнство нам не подходит. А когда мы обратились в клинику к Зацепину, я встретила там двоюродного брата своего одноклассника. — Продолжила раскрывать свою тайну Оля. — И он согласился мне помочь.

— Вы с ним спите? — прямо спросил я.

— Вот за что я тебя полюбила, Соболев, так это за твою прямоту. — Сквозь слёзы пошутила она. — Нет, мы с ним никогда не были близки. Хотя сейчас он и оказывает мне знаки внимания. Я никогда тебе не изменяла, Глеб. Я любила тебя, да и люблю до сих пор. Хотя прекрасно понимаю, что сегодняшний разговор это точка в наших отношениях.

— А эмбрионы? Они откуда? — продолжил спрашивать я.

— Не было никаких эмбрионов. Зацепин доверял Антону, поэтому не проверял ничего. А вот с Кариной вышла промашка. Потому что Андрей почти всегда был рядом. Уехал только ненадолго. Поэтому Антон всего лишь сделал искусственное оплодотворение Карине. У нас же был твой генетический материал. Мы надеялись на то, что беременность не наступит, но Соколовская забеременела.

— Почему ты мне во всем не призналась? — я схватил её за плечи. — Почему, Оля, почему?

— Я боялась, Глеб. Да и сама я себе никогда не прощу того, что не дала шанса на жизнь нашему малышу. Не прощу себе ту трусость и малодушие. — С трудом справляясь со слезами, продолжала откровенничать она. — А эту девочку я никогда не смогу полюбить так, как она этого заслуживает. Для меня всегда будет существовать только тот малыш, которому я не дала жизнь. Прости меня, Глеб, если сможешь, прости. — Больше не в силах говорить, Оля закрыла лицо руками и заплакала.

Ничего не говоря, я просто обнял её. Я, конечно, был шокирован её признанием, тем, что она, оказывается, ждала ребёнка от меня. И сама решила его судьбу, даже не посоветовавшись со мной. Но как бы там ни было, она сама себя наказала. Она столько лет живёт со всем этим, и ещё долго будет жить.

— Да какая разница, прощу я тебя или нет, если ты сама себя простить не можешь. — Гладя её по спине, прошептал я.

— Не могу, и никогда не прощу. — Всхлипывая ответила Оля. — И ещё, нам нужно расстаться. После этого я не смогу с тобой жить и смотреть тебе в глаза. Прости.

— Я понимаю. — Ответил я. — Как понимаю теперь и твоё отстранение от меня, моих проблем, желаний. Понимаю отстранение от Евы.

— Я сегодня же соберу вещи и уеду. — Отстранившись от меня и вытерев слёзы, решительно сказала Ольга.

— Не нужно. — Я встал дивана. — Завтра я соберу свои вещи и вещи Евы, и мы переедем в дом моих родителей. А этот дом я оставляю тебе. Надеюсь, и разведёмся мы без скандалов, все салоны и дом тебе. Мой бизнес остаётся мне.

— Да-да, конечно. — Спокойно согласилась она.

— Тогда завтра же с утра подадим заявление. А потом мы уедем. — Продолжил я.

— Хорошо. Глеб, — она снова взяла меня за руку. — Не разлучай Еву с мамой.

— Я подумаю. — Коротко ответил я. — А сейчас извини, я переночую в детской.

Едва выхожу из комнаты, как слышу плач дочки, захожу в детскую. Наталья Ивановна качает Еву на руках, но та все равно плачет.

— Давайте мне её, — прошу я няню, и она тут же протягивает мне дочку.

И Ева, как только оказывается у меня на руках, тут же успокаивается.

— Как она папу чувствует. — Улыбаясь, констатирует женщина. — А если бы мама на ручки взяла, Евочка бы вообще спокойнее стала.

Но тут же осекается после сказанного и опускает глаза, видимо понимая, что сказала лишнего. Но как бы там ни было, она права. Моей дочке не хватает материнской любви. И по-настоящему окружить её это любовью сможет только одна женщина.

«Чёрт, Карина!» — молнией проносится у меня в голове. Аккуратно передаю дочку обратно няне и выбегаю из комнаты.

Но когда я прибегаю к тому месту, где была Лакина, то уже не обнаруживаю её.

— Карина! — кричу я, надеясь, что она не ушла далеко. — Карина!!!

— Глеб Николаевич! — вдруг неожиданно обращается ко мне наш садовник.

— Что тебе? — как можно спокойнее спрашиваю я, потому что его появление сейчас вообще не к месту.

— Если вы девушку ищите, что здесь плакала, так она такси вызвала и уехала. — Сообщил мне он.

— Давно? — спросил я.

— Минут тридцать как. — Ответил он. — Я как раз инвентарь убирал, видел, как машина подъехала. Девушка в неё села, на дом ваш посмотрела какое-то время, и они уехали.

— Спасибо. — Ответил я и пошёл обратно домой.

Глава 51

Карина

По пути домой я позвонила Зое и Римме, потому что понимала, что самой мне из всего этого не выбраться. Я уже не понимала, где мои мечты, где явь. Правда ли то, что я услышала в клинике, или же я сама себе все это придумала, чтобы вернуть девочку. Голова моя разрывалась на части ото всех этих мыслей, а сердце рвалось на куски от боли.

— Я не знаю, а вдруг я все не так поняла? — завершила я свой рассказ, когда мы сидели все вместе на кухне, а Ване уже спал.

— В любом случае это так оставлять нельзя. — Решительно ответила Римма. — Если ты биологическая мать девочки, то ты имеешь на неё такие же права, как и Соболев.

— Даже если и так, то никаких доказательств у нас нет. — Ответила Зоя.

— А вот это уже другой вопрос. — Рассуждала Римма. — Нам нужно придумать, как добыть биологический материал малышки, чтобы сделать тест ДНК. О деньгах не беспокойся, я все оплачу. — Тут же добавила подруга.

— Девочки, спасибо вам большое. — Искренне поблагодарила их я. — Чтобы я без вас делала.

— Ну, вот сколько раз тебе говорить, что на то и существуют друзья, чтобы помогать в трудных ситуациях. — В один голос сказали девочки и обняли меня.

— Остаётся только убедиться, в том, что ты права. — Задумчиво сказала Римма. — Хотя я лично в этом не сомневаюсь. — Затем добавив.

— Я тоже не сомневаюсь. — Решительно выдала Зоя. — И теперь я понимаю, почему жена Глеба была столь холодна ко всей этой ситуации. Потому что ты носила своего, а не её ребёнка.