Игры Ариев. Книга вторая - Андрей Снегов

— Свят! — заорал я. — Вперед!

Тверской понял меня с полуслова. Он разбежался, используя спину поверженного кадета как трамплин, и прыгнул на Тварь. Его неоновый силуэт мелькнул в воздухе, и золотой клинок вонзился в черный хитин панциря.

Меч вошел точно в цель. Лезвие пронзило щель между пластинами, проникая в мозг. Тварь издала звук, от которого заложило уши — не рев, не крик, а что-то среднее между воем и надрывным механическим скрежетом.

Исполинское тело содрогнулось. Конечности подогнулись, и Тварь начала заваливаться набок. Свят едва успел спрыгнуть, прежде чем ее туша рухнула на землю, а затем схватился за рукоять своего меча.

Еще несколько минут Тварь билась в агонии. Ее лишенный наконечника хвост молотил по земле, крылья судорожно раскрывались и складывались, мелькая над вжавшимся в землю Святом. Постепенно конвульсии стали реже, слабее, и наконец затихли совсем.

Наступила оглушительная тишина. Мы стояли вокруг поверженного монстра, тяжело дыша и не веря в победу. Кровь — своя и чужая — покрывала наши лица и одежду. Некоторые опирались на мечи, едва держась на ногах.

Я перевел взгляд на Свята. Он стоял над тушей Твари, глядя на свое запястье. Жадно, с надеждой, которую невозможно было скрыть. Прошла минута. Две. Три.

Ничего. Руны на его запястье продолжали мерцать прежним светом — Феху и Уруз, но третья не появлялась.

— Удова Тварь! — выругался он и ударил кулаком по окровавленной костяной пластине.

Свят повернулся ко мне. В его глазах читалось отчаяние, смешанное с яростью.

— Я убил ее! Я нанес смертельный удар!

— И что? — жестко ответил я. — Думаешь, Руны раздаются за старание? За воинскую доблесть? Они даются за кровь, и ты ее пролил недостаточно!

Я огляделся. Поляна была залита кровью и усеяна ранеными и погибшими. Тела лежали повсюду — наших кадетов и кадетов из пятой команды. Некоторые еще шевелились, стонали и звали на помощь.

Анна Смоленская была еще жива, несмотря на глубокую косую рану, протянувшуюся от плеча девчонки до бедер. Она лежала в луже собственной крови, хватала воздух побелевшими губами и тихо стонала. Шансов у нее не было.

— Свят, — позвал я. — Иди сюда.

Он подошел, все еще злой из-за неполученной Руны.

— Добей ее! — приказал я, кивая на Анну.

Тверской застыл, не веря своим ушам, и с удивлением уставился на меня.

— Что?

— Что слышал! — отрезал я. — Она не выживет. До лагеря час пути, целительница не успеет. Может, этого хватит для твоей третьей Руны.

Свят смотрел на меня, как на чужого. В его глазах плескался ужас.

— Ты предлагаешь мне убить товарища? Нашу девчонку? Еще недавно ты сам чуть не убил за это Ростовского!

— Я предлагаю тебе прекратить ее мучения и получить Силу, — холодно ответил я. — Она все равно умрет. Вопрос только — с пользой или без.

— Нет, — Свят покачал головой. — Нет, я не буду этого делать. Это неправильно, Олег!

— Неправильно? — я шагнул ближе. — А что правильно, Свят? Позволить ей умирать в агонии? Смотреть, как она захлебывается кровью?

— Это убийство!

— Это милосердие!

— Милосердие? — голос Свята сорвался. — Ты хочешь, чтобы я поступил как Ростовский с Данилой? Ты хочешь, чтобы я стал таким же?

Я почувствовал, как во мне поднимается холодная ярость. Не на Свята, а на его слабость, на его нежелание принять реальность Игр. Но я сдержался. Потому что еще недавно сам был таким же.

— Вележская, — позвал я, не отводя взгляд от лица Тверского.

— Да, командир? — она подошла бесшумно, как тень.

— Видишь Анну?

— Вижу.

— Добей ее!

Вележская не колебалась ни секунды. Она подошла к умирающей девушке и встала на колени рядом с ней. Анна смотрела на нее расширенными от ужаса глазами, пытаясь что-то сказать, но из горла вырывались только предсмертные хрипы.

— Прости, — тихо произнесла Ирина. — Ты отмучалась…

Ее меч вошел точно в сердце. Быстро, чисто и милосердно. Анна дернулась один раз и затихла. Вележская выпрямилась, вытирая кровь с клинка. На ее лице не дрогнул ни один мускул.

Свят смотрел на нее с отвращением.

— Как ты могла? — прокричал он. — Как?

— Вопрос в другом, — пожала плечами Ирина. — Почему не смог ты⁈

Она подняла левую руку. Мы все смотрели, затаив дыхание. Прошло несколько секунд, и я уже думал, что ничего не произойдет.

А потом это случилось. Кожа на запястье Вележской начала светиться изнутри. Золотые линии проступили сквозь плоть, выжигая новый узор, и рядом с Феху появилась Уруз.

Ирина упала на колени и стиснула зубы, но не издала ни звука. Только пот выступил на лбу, да пальцы левой руки сжались в кулак. Когда процесс завершился, она посмотрела на Руны с удовлетворением хищника, поймавшего добычу.

— Спасибо, командир! — сказала она мне и поднялась на ноги.

Свят отвернулся от нее и попятился назад.

— Вы оба психически больные! — воскликнул он.

— Трое, — поправил его приковылявший к нам Ростовский. — А ты будешь четвертым!

Я направился к дубу, на стволе которого все еще висел пронзенный шипом Борис Торопецкий. К моему удивлению, он был жив. Кровь сочилась из раны в груди и пузырилась на губах при каждом его стоне. Но глаза оставались открытыми, а сознание — ясным. Руны давали нам силу даже в шаге от смерти.

— Я долго не протяну, — прохрипел он, морщась от боли.

Я осмотрел рану. Костяной шип пробил грудь насквозь, чуть правее сердца. Задето легкое, возможно, крупные сосуды. До лагеря больше часа быстрым шагом. До встречи с целительницей он точно не доживет.

— Знаю, — сказал я.

Мой разум работал быстро, просчитывая варианты. Передо мной умирающий командир вражеской команды. Двухрунник. Если он умрет просто так, то это станет потерей для будущей объединенной команды. Если же выживет, то я обрету союзника и должника в одном лице.

— Ты убивал ариев после второй Руны? — спросил я тихо. — Или только Тварей?

Борис понял, к чему я клоню. В его глазах мелькнула целая гамма эмоций — удивление, страх, надежда, понимание. Парень закрыл глаза.

— Убивал, — прохрипел он. — На арене… И в лесу…

Отлично.