Повседневное противостояние в мире монстродевушек - Вячеслав Танков

решив выжать меня досуха. Хотя я был совсем не против, даже наоборот. До самого утра мы занимались с ней сексом, правда, стараясь сильно не шуметь. Все же дом был небольшой и мелкие спали не так уж и далеко от нас. Но пронесло — на следующее утро все было как обычно. Случилась даже еще одна интересная новость. Уж не знаю, стала ли она приятной или нет для тети.

Приехал ее муж, Синдзи. Я плохо его знал, но тогда с удивлением смотрел на него, не понимая, почему такой молодой и с виду здоровый мужчина отказывается от близости с такой красивой, страстной и желанной женщиной, как Кономи⁈ С виду с их семьей было все хорошо: он улыбался, играл с детьми, обнимал жену, но я видел, как печально смотрит на него тетя, и каким пустым и отстраненным взглядом он глядит сквозь нее. Спустя каких-то вару часов он вдруг сказал, что ему снова нужно уехать в другой город по важным делам и смылся. Чуть позже, проходя мимо комнаты Кономи, услышал приглушенный плач. А спустя полчаса я услышал, как она отправляет детей гулять до вечера и заявилась ко мне…

Целый месяц мы занимались безбашенным сексом везде, где только ловили друга. В отсутствие спиногрызов и мужа, естественно. Впрочем, мелкие были только рады тому, что их мама от них отстала, разрешив с утра до вечера заниматься чем попало кроме уроков, а Синдзи почти не появлялся в доме, где я по десятку раз в сутки кончал в его жену. С того самого раза Кономи настаивала на незащищенном сексе без использования резинок и искренне радовалась, когда чувствовала в себе мое горячее семя. Но забеременеть она также не хотела и призналась мне, что не только принимает противозачаточные, но и давно, еще после рождения второго ребенка, поставила себе спираль — серьезное средство против случайного залета.

— Твои каникулы скоро закончатся, — вздохнула она с сожалением. — А другого способа отвести душу у меня не будет. Синдзи совсем перестал замечать меня, а открыто изменять ему с кем-то я ни за что не стану. Ты — совсем другое дело!..

Наконец, наступил последний день моего отдыха. Кономи заранее подготовилась к нему, наврав подруге, что заболела и попросив ее позаботиться пару дней о ее детях. Естественно, что мы практически не отрывались друг от друга часами напролет. Я на ней живого места не оставил, едва не стерся. Когда наступила пора уезжать, у меня в штанах буквально все горело. Кономи обняла меня в последний раз и попросила:

— Сохрани обо мне самые приятные воспоминания, племяш! И… приезжай поскорее!

Я тогда пообещал ей снова навестить ее… Но все завертелось совсем не так, как я думал. Начались ужасные тренировки, месяц выживания в тайге, длительные полгода восстановления, случайные девушки. В конце концов мне пришлось бежать на другой край Земли, а потом я открыл дверь в другой мир… Счастливые воспоминания о Кономи потускнели и улеглись на дальних полках моей памяти и вспомнил я о ней только сейчас…

А вспомнил потому, что сравнивал русалочек с теми уникальными женщинами, которые отмечались в памяти каждого мужчины, пусть у него их хоть сто было. Кономи стала для меня именно такой.

«А почему мы бы не проверить ее?» — вдруг закралась шальная мысль. — «Я же совсем ничего про нее не знаю! Интересно, что с ней и как живет? Эх, было бы неплохо повторить наше с ней маленькое приключение!»

Но сейчас мне было не до приятных воспоминаний. Надо просто вспомнить про тетю по возвращении домой. Хм. А что если предложить ей переехать ко мне? Нет, конечно, если она развелась и ни с кем не живет! Думаю, все к тому, увы, шло. Хотя почти три года — огромный срок и мало ли что могло случиться…

— Магнус? Ты уже уходишь?

Одна из дочерей Ларгуса, проснулась и потягивалась, дразняще покачивая грудью. «Совсем как у Кономи!» — вдруг подумалось мне, а в штанах снова зашевелился… «Хватит! Лежать!» — мысленно рыкнул я. — «Себя не жалеешь, хоть меня пожалей! Сотрешься! Тебе еще Лиониллу ублажать по возвращении и, может, не ее одну!»

— Да, крошка, — кивнул русалочке, имени которой даже не помнил. — Как думаешь, вам хватит семени?

— О, не сомневайся! — послышался довольный знакомый голосок сзади. Обернувшись, увидел улыбающуюся Искру, высовывающуюся из воды грота. — Мы уже начали делиться еею с нашими мужчинами и распространять по всему племени! Думаю, сегодняшний день войдет в историю! Его назовут твоим именем, Магнус! День, когда наш народ вырвется на свободу и м-р-р-р-р-р? Мр-р-р-р-р! Да-а-а-а, пр-р-р-р-родолжай!

Пока она болтала, спустился в воду и притянул русалочку к себе, став начесывать ей голову между ушек, подбородок и за ушками, чтобы проверить одну теорию. Оказалось — пушистые русалочки имеют те же слабости, что и кошкодевушки! Она стала мурлыкать точно так же, как мурлыкали остальные девчонки, когда я их чесал.

— Уже все? — захлопала глазами Искра, когда я перестал. — Еще хочу!

— Нет-нет! — протестующе подняв руки, ответил ей. — Извини, дорогая, но мне нужно вернуться к товарищам. Я вообще не собирался здесь надолго задерживаться, но раз уж надо было помочь, хе-хе…

— Магнус, — улыбается та. — Я понимаю, что способ передачи Божественного семени показался тебе простой возможностью приятно провести время с нами, но уверяю тебя — это совсем не так! То есть… Не подумай плохого! Нам всем очень понравилось! Мы такого ни разу не испытывали с нашими… м-м-м мужиками. Ну, ты понимаешь — они все быстро заканчивают и отворачиваются… В общем, ты был во много раз лучше… необычнее! Ты показал нам. такое, о чем мы никогда и не знали…

«Бедные русалочки! Похоже, у них тут одна и та же беда с мужиками» — подумалось мне и добавил вслух:

— Ну, я рад, что смог помочь вам как так, так и с семенем. Надеюсь, у вас все получится, а я пойду, пожалуй. Да, кстати, помоги переплыть.

Кто-то из русалочек сзади бултыхнулся в воду. Вместе Искрой они помогли мне нырнуть в воду и переплыть небольшой подземный проход, ведущий к озеру. А там меня уже ждал радостный Ларгус.

После непродолжительной благодарности и прочего бла-бла-бла, он задал серьезный вопрос:

— Скажи, паладин, не владеешь ли картой местных рек? Мой народ и так у тебя в неоплатном долгу, но мы ничего не знаем о том, что ждет нас наверху. Если бы даже кто знал, то за сто лет много могло измениться. В общем,