Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

class="sup">{53}. Его назначили директором старинного литейного завода в Петрозаводске в одной из северных губерний России, преобразователем которого он и сделался. Почва Олонецкой губернии изобилует железной рудой, что и решило выбор этой местности. Позже Гаскойну было поручено устройство и управление завода в Лугани, на юге России, для снабжения орудиями Черноморского флота и вообще всей этой части империи.

Это благоприятное мнение Императрицы об адмирале Грейге побудило ее воспользоваться им для начинавшейся войны с турками и определить его командиром эскадры, назначенной в Средиземное море; но, чтобы пощадить самолюбие русских адмиралов, которые были старше его, она разделила флот на две части, из коих одна, под начальством адмирала Чичагова, моего отца, должна была оставаться в Балтийском море, тогда как другая — отправиться в Архипелаг. 

Она думала сохранить, таким образом, свое владычество над Балтийским морем и в то же время развернуть свой флаг на Средиземном. Решение это было принято более из предусмотрительности, нежели из тщеславия, так как Императрица имела основание постоянно сомневаться в преданности своего родственника и друга, короля шведского. Эти подозрения вскоре оправдались, но ей так хотелось послать флот в Архипелаг и вторично проучить турок, что она уверила себя, будто представляющиеся опасности лишь воображаемые и что во всяком случае морские силы, оставшиеся у нее в Балтийском море, окажутся совершенно достаточными, чтобы противустать всякому нападению со стороны этого монарха. Вследствие такого убеждения Императрица настояла на отплытии одной части флота в Архипелаг, придерживаясь сделанного ею раньше разделения{54}.

Полоумный Густав III вообразил себе, что наступил момент заявить России свое неудовольствие, между тем как более сообразительный король понял бы, конечно, что теперь надо дать эскадре свободно пройти, а затем напасть на Петербург, оставшийся почти беззащитным. Но у него в голове скрывалась другая цель: успеть исполнить требование Англии, и не дать возможности русской эскадре проникнуть в Архипелаг. Густав III, благодаря своей мечтательности, вполне поддался хитрой английской политике. Со времени воцарения Екатерины II и первой турецкой войны европейские державы стали со страхом посматривать на деятельную жизнь России. Раздел Польши, а затем вооруженный нейтралитет[149] заставили Англию и Францию прибегнуть к политике, противодействующей столь быстрому увеличению пределов России. Постоянные войны с Турцией могли, разумеется, расшатать ее финансы, и враждебные державы, чтобы достигнуть этого, всеми силами старались возбудить против Императрицы Порту, уверяя последнюю в возможности обратно отнять Крым; последствием этого было объявление султаном в 1787 г. войны России. Но так как подобная комбинация не представляла в то время особенных опасностей для России, то заклятые враги ее, страшившиеся созданного Императрицей на Черном море флота и обыкновения ее посылать из Петербурга эскадру в Средиземное море, не могли бы успокоиться, если бы не усложнили восточного вопроса. Они, было, попытались поднять Польшу, но здесь потерпели полную неудачу; Екатерина сумела вовремя предупредить эти происки врагов и таким образом отклонить столкновение с Польшей, хотя сознавала, что впоследствии поляки ей изменят. Измена спустя некоторое время не могла быть опасной и служила бы лишь доказательством, что все старания врагов нанести вред способствуют только успеху России, рост которой увеличивался все более и более. Заботы Густава III об умножении своих военных сил, внутренние реформы, клонившиеся к обузданию власти сената, известны были всей Европе. Момент объявления Турцией войны был для него как бы сигналом. Он сам напросился на поддержку со стороны Англии и Франции, и державы эти с восторгом приняли его в свои объятия. Для них Густав III был случайным союзником и весьма удобным орудием. Он до такой степени сам рвался в драку, что не требовал других средств к поддержке, кроме бесконечных обещаний на словах и выдачи известной суммы. Что касается слов, то недостатка в них не могло быть: говорила Пруссия, кричала Франция, шипела Англия и просила Турция{55}. Итак, король Густав III, узнав о снаряжении эскадры адмирала Грейга, решил, что это удобный предлог обвинить Императрицу в намерении напасть на Швецию, и выслал эскадру для наблюдения за нашими действиями под начальством своего двоюродного брата, герцога Зюдерманландскаго.

Но вернемся к собственным делам. Императрица, как мы уже знаем, не верила в возможность войны со Швецией, где народ был против этого, а король, по конституции 1772 г., не имел права объявить войну без согласия сената{56}, и решила отправить Грейга в Архипелаг, а адмирала Чичагова оставить в Балтийском море.

30 мая 1788 года Императрица подписала следующий рескрипт на имя моего отца.

“В одно время, когда решились мы для диверсии неприятелю нашему послать часть флота нашего в Средиземное море, назначили мы, особливо для охранения Балтийского моря и для приучения рекрут, в матросы вступивших, десять кораблей и четыре фрегата, сверх того, для крейсирования вблизости берегов наших до пятнадцати легких судов. В число сей части полагаются и те пять кораблей с двумя фрегатами, кои от города Архангельска в течении нынешнего лета прийти долженствуют.

Между тем дошедшие к нам известия о вооружениях королем шведским в портах его Карлскроне и Свеаборге производимых, и в первом до двенадцати, а по другим уведомлениям и до шестнадцати линейных кораблей простирающихся, побудили нас принять осторожность против всяких вредных умыслов; вследствие чего указали мы умножить прежние вооружения еще двумя фрегатами, да изготовить двенадцать галер, а к сему и еще два корабля в порт Кронштадтский прибавлены быть должны, как скоро вооружения поспеть могут.

К предводительству сей части флота нашего избрали мы вас по известному нам вашем усердии к службе и долговременному ко благоугодности нашей оной исправлению; и для того за благо признали дать вам следующие предписания:

1) из числа назначенной в команду вашу части флота нашего пять кораблей и два фрегата, в порте Кронштадтском вооружаемые, вывести сколь можно скорее на рейд и снабдить всем потребным. С оными имеете вы тотчас отправить к стороне Ревеля, учредя до будущего повеления нашего крейсирование сей эскадры между нашими и шведскими берегами в наших водах, так чтобы можно было иметь ближайшее примечание за всеми движениями шведского флота и намерениями высадить войска на наших берегах; а для удобнейшего сего исполнения взять как теперь же два или три легкие суда из назначенных под начальство ваше, кои могли бы вы везде употреблять в посылки, где скорее разведывание или сообщение нужно.

2) Не подав ни малейшей причины короне шведской к разрыву с нами, не могли бы мы ожидать, чтобы флот ее обратился на какие-либо неприязненные действия, почему и повелеваем вам по встрече с оным или частью его