Таривердиев - Анна Михайловна Ветлугина

всю свою жизнь оставался полон ею. Это выражалось в детском любопытстве ко всему новому, которое не покидало его до последних дней. Это также придавало особую тональность его отношениям с противоположным полом. Он был удивительно галантным, настоящим кавалером. Это отмечали все женщины, пересекавшиеся с ним даже по незначительным поводам. Он замечал и окружал вниманием их женственность, а они порой в ответ буквально вешались ему на шею. Собственно, по-другому и не могло быть. В придачу к своей умопомрачительной известности Таривердиев имел очень яркую внешность. Его крупные черты лица и большие черные глаза завораживали очень многих. К тому же он обладал чувством стиля и безупречно одевался. Иногда влюбленные дамы теряли связь с реальностью, начиная преследовать композитора, и тот оказывался в сложном положении. Актриса и режиссер-документалист Джемма Фирсова в фильме «Больше, чем любовь» рассказывает одну такую историю, когда к Микаэлу Леоновичу домой заявилась жена одного из его приятелей, разделась догола и села на диван, не желая уходить. Тогда он попросил помощи у Джеммы, в то время являвшейся его соседкой по подъезду. Актриса тут же пришла и выпроводила незваную посетительницу. Кстати, при всей своей востребованности у женского пола и даже донжуанстве Таривердиев умел по-настоящему дружить с женщинами. Самый яркий случай – востоковед и переводчик с санскрита Мариам Салганик, которую он считал своей сестрой. В романтических же отношениях Таривердиев часто проявлял себя несколько отстраненно. Например, как-то так получалось, что он не жил постоянно вместе со своими женами, исключая только Веру. Когда его спрашивали о количестве браков, он искренне задумывался, хотя законных жен у него было не так уж много – всего три.

Первой супругой композитора и матерью его единственного ребенка стала певица Елена Андреева. Они познакомились в лифте Гнесинского училища. Таривердиев забежал туда, догоняя девушку. Он написал вокальный цикл и хотел, чтобы она стала его первой исполнительницей.

Интересно, что Елена, в отличие от многих представительниц прекрасного пола, не спешила проявлять симпатию к Таривердиеву, хотя он и покорил ее «армянскими» глазами. Она просто согласилась посмотреть ноты, а на следующей встрече похвалила произведение, но дала недвусмысленно понять, что автору рассчитывать не на что. Тем не менее между молодыми людьми возникла дружба, да такая крепкая, что Микаэл стал поверенным сердечных дел Елены. А дели эти шли не лучшим образом: певица страдала от несчастной любви. Как рассказывает их сын Карен со слов матери: «Мама рыдала у него на плече по поводу каких-то своих переживаний, которые отца совершенно не касались, а он поступил довольно неожиданно. Он сказал: мне надоело слышать об этом человеке. Его больше нет. Куда же он делся? А вот нет его и все. Запомни: с этого дня у тебя есть я. А его нет».

Конечно, ничего неожиданного в этом нет, учитывая, что композитор был влюблен, несмотря на дружбу. Просто довольно рискованный шаг. После такого можно ничего не добиться, а дружеские отношения испортятся. Но Таривердиеву повезло, ему удалось напомнить о своих чувствах в самый подходящий момент, и ситуация обернулась в его пользу.

А дальше… Дальше снова была совместная работа. Брак заключили, но создать уютное гнездышко не получалось. В своей книге Микаэл Леонович описывает начало своего супружества: «Вместе с моей первой женой, Еленой Андреевой, мы жили в ванной комнате в квартире ее родителей. Вернее, в комнатке, которая была переоборудована из шестиметровой ванной».

Не самые комфортные жилищные условия, что и говорить. Может быть, поэтому он часто оказывается проживающим в других местах – санаторий, дом творчества, квартира родителей… Злые языки даже поговаривают, что и женился-то он только, чтобы не ехать по распределению, а остаться в Москве. В те времена, после окончания вуза, молодых специалистов в обязательном порядке посылали на несколько лет работать в отдаленные регионы, а заключение брака могло стать уважительной причиной не делать этого.

Те, кто распускали подобные сплетни про Таривердиева, уж точно не читали его проникновенных писем к Елене Андреевой.

Ялта, 4 июля 1959 года:

«Леля, родная!

Твои письма чудесны. Они такие же теплые и родные, как ты сама и это здорово! Тут уже лучше, солнце, уже купаюсь. Вода, правда, ледяная. Наше средство разгонять тоску – экскурсии. Остальное время играем в бильярд и попиваем коньяк. Он здесь отвратительный. Грустно вспоминаю о коньяках, которыми ты меня потчуешь дома. О Ялте сложилось вполне определенное впечатление. Это гнуснейший провинциальный городишко, заплеванный и пыльный. Народу много, интересных людей почти нет. Зато пьяных на улице и в санатории больше, чем хотелось бы. Ходить просто некуда. В санатории танцы под баян. Был раз, больше не хочется.

Ты совершенно права, умница моя, что тебе нужно говорить советскую программу для сольного отделения. Прокофьева нужно обязательно. Никого, кто бы мог его сделать по-настоящему, нет. Даже Долуханова редко отваживается.

Леля! пиши мне чаще. Твои письма доставляют такую радость, что уж очень хочется ее испытывать еще и еще. Целую тебя крепко-крепко.

Твой Микаэл».

Он высоко ценил ее и как профессионала.

Вот письмо из Тбилиси, 11 февраля 1957 года:

«Милая Леля!

Я страшно горд, что ты оказываешь мне честь самолично аккомпанировать тебе на радио, не говоря уже о том, что ты будешь петь мои «Акварели». Но ведь я отнюдь не Рихтер и могу тебя подвести, особенно если эта процедура будет без предварительной записи. Да и звук у меня, тоже, как мне кажется, несколько хуже, чем у вышеупомянутого Рихтера. Кроме того, я могу не оказаться в Москве к сроку передачи – у меня тяжело заболела мама. Но раз ты меня берешь в концертмейстеры, то я весьма польщен. Имей только в виду, что раньше двадцатого я не приеду.

Гарик».

Елена Андреева – больше чем просто певица, она разносторонне одаренная личность. Изначально она собиралась стать пианисткой, но ее юность пришлась на военные годы (она старше Таривердиева на 6 лет), и Андреева выбрала более практичную профессию. У нее получилось стать хорошим архитектором, ее здания есть в Новосибирске и Норильске, но музыка не отпускала. Елена начала петь и достигла больших высот в вокальном искусстве, став солисткой филармонии.

В мае 1960 года появилось письмо с новой темой:

«Родная моя девочка!

Ну вот, завтра мы с тобой увидимся. Маленькая моя, все страшное уже позади и у нас с тобой есть свой бембенок. Напиши мне что-нибудь.

Микаэл».

А в книге об этом браке Таривердиев говорит удивительно сухо и формально: «Я довольно быстро развелся, оставив жене не так давно полученную квартиру на Профсоюзной, ушел с чемоданом практически на улицу».

«Довольно быстро» – это почти пять лет.

В конце 1962 года Микаэл пишет Елене