Последний император. Книга 1 - Максим Черный

перед ней, переводя взгляд с запада на восток. Где-то там, в Красноярске, ещё только начинало строиться паровозное депо для Транссиба. Маленький поселок, которому суждено было стать гигантом машиностроения в другой истории. Где-то под Пермью уже дымили трубы старых чугунолитейных заводов, но станков они не делали, делали пушки, ядра, рельсы, топоры, лопаты. Москва, старый промышленный центр, обрастала текстильными фабриками и мелкими мастерскими, но настоящего станкостроительного завода не было и там. Вся география русского машиностроения сводилась к Петербургу с его Путиловским и Балтийским заводами, к Нижнему Новгороду, к нескольким точкам на Урале, а всё остальное пространство империи было в этом смысле пустыней.

Он вызвал к себе Витте и Гуляева, того самого инженера, которого недавно поставил во главе проектирования академии и который оказался человеком настолько толковым, что Кирилл начал привлекать его ко всем техническим вопросам. Когда они вошли, Витте, грузный и невозмутимый, и Гуляев, высокий, жилистый, с чумазыми от случайной работы в заводском цеху пальцами, Кирилл без предисловий разложил перед ними всё тот же лист с цифрами.

— Сергей Юльевич, Александр Павлович, — сказал он, — я свёл все наши потребности в станках на ближайшие десять лет. У меня вышло порядка пяти тысяч единиц различного оборудования. Это без учёта ещё не начатых проектов. А теперь скажите мне, сколько станков производят все заводы империи в год?

Витте, который держал в голове колоссальные массивы статистических данных, ответил почти сразу:

— Не более трёхсот, Ваше Величество. Около трёхсот станков в год, из которых две трети это простейшие токарные и сверлильные. Всё остальное мы ввозим из-за границы, и это обходится казне в миллионы рублей ежегодно.

— Именно, — Кирилл ткнул пальцем в цифру на бумаге. — Триста. А нужно в десять раз больше. И если мы не начнём производить их сами, то все наши планы: академия, верфи, фабрики, танки, железные дороги, упрутся в одну простую вещь: нам просто не на чем будет работать.

Он сделал паузу, давая им осмыслить масштаб проблемы, и продолжил:

— Я хочу построить три станкостроительных завода. Не мастерские, не цеха при существующих предприятиях, а полноценные, оснащённые по последнему слову техники заводы. Один в Москве, поближе к центральным рынкам и квалифицированным рабочим. Второй в Перми, на Урале, чтобы получать металл прямо с горных заводов и снабжать станками саму уральскую промышленность. Третий в Красноярске, чтобы обеспечить оборудованием строительство Транссиба и развитие Сибири. Заводы должны быть распределены равномерно, чтобы ни один регион империи не зависел от поставок с другого конца страны. Каждый завод должен выпускать полную номенклатуру: токарные, фрезерные, строгальные, сверлильные, шлифовальные станки, паровые молоты, прессы, всё вплоть до измерительного инструмента. И главное требование, станки эти должны быть не хуже немецких и английских. Если уж строить, то так, чтобы нашим заводам больше не нужно было кланяться иностранцам за каждую железку.

Гуляев, слушавший императора с тем напряжённым вниманием, с каким прирождённый инженер слушает техническое задание, подался вперёд и попросил разрешения говорить.

— Ваше Величество, задача, которую вы ставите, беспрецедентна. Никто в России ещё не строил станкостроительных заводов такого масштаба. Но задача эта выполнима. Позвольте мне изложить свои соображения по каждому из трёх пунктов.

Кирилл кивнул, и Гуляев, вынув из кармана неизменную записную книжку, принялся чертить пальцем по карте.

— Москва. Здесь у нас уже есть ремесленная база, есть опытные мастеровые, есть Ремесленное училище, которое готовит толковых выпускников. Главная проблема это подвоз металла. Москва стоит далеко от угля и руды. Но эту проблему решает железная дорога. Я предлагаю разместить завод в районе, прилегающем к Курско-Нижегородской ветке, чтобы и сырьё подвозить, и готовую продукцию отправлять по воде и по рельсам. Московский завод станет локомотивом для всей центральной промышленности.

— Пермь. Это Урал — металл, чугун, уголь. Старые заводы есть, но они примитивны. Новый станкостроительный завод должен стать ядром, вокруг которого перестроятся остальные. Я бы разместил его не в самой Перми, а чуть севернее, где есть свободные площади и близость к Каме. Оттуда станки можно будет отправлять и на юг, в Баку, и на восток, в Сибирь, и на запад, в центральные губернии.

— Красноярск. Это, пожалуй, самый смелый пункт. Красноярск сегодня это несколько тысяч жителей, пристань на Енисее и начало будущего железнодорожного моста. Но именно здесь, на мой взгляд, должен вырасти форпост машиностроения для всей Восточной Сибири. Транссиб пройдёт через Красноярск в ближайшие годы. Енисей это водная артерия не хуже Волги. Уголь есть в Кузнецком бассейне, руда в Хакасии. Завод в Красноярске будет стоить дороже двух других вместе взятых, но он даст толчок развитию всего региона. А развитие Сибири, насколько я понимаю, это одна из стратегических целей Вашего Величества.

Кирилл слушал Гуляева и чувствовал то особое, почти физическое удовлетворение, которое всегда возникало у него, когда разрозненные детали начинали складываться в единую картину. Три завода. Три точки на карте. Москва, Пермь, Красноярск. Это была не просто промышленная программа. Это была стратегия, которая должна была навсегда изменить экономическую географию империи.

Он вспомнил, как в прошлой жизни, ещё там, в Новосибирске, разбирал кейс одного уральского завода, который встал из-за отсутствия запчастей. Запчасти везли из Германии. Они шли морем до Петербурга, потом поездом через полстраны, и когда наконец прибывали на место, завод уже простаивал третий месяц. Убытки исчислялись миллионами. И тогда он, молодой ещё консультант, впервые всерьёз задумался о том, что такое зависимость от импорта. Не в теории, не в учебниках, а в реальной жизни, где из-за одной сломавшейся шестерни встаёт целое производство, и сотни людей сидят без дела, и графики срываются, и деньги утекают, как вода в песок.

Теперь он был не консультантом. Теперь он был императором, и зависимость целой страны от импортных станков виделась ему не частным случаем, а системной угрозой. Угрозой, сравнимой с неурожаем или с вражеским вторжением. Потому что враг мог не только бомбить заводы, он мог просто перекрыть поставки. И тогда вся промышленность, выстроенная на иностранном оборудовании, встанет разом, как встали те уральские цеха. Допустить этого было нельзя. Ни при каких обстоятельствах.

Он подошёл к карте и пальцем провёл по трём точкам: Москва, Пермь, Красноярск. Каждая из них была выбрана не случайно. Москва это близость к рынкам сбыта и к квалифицированным кадрам. Пермь это уральский металл, который не нужно везти за тысячи вёрст. Красноярск это форпост в Сибири, которая только начинала просыпаться. Если связать эти три точки железными дорогами, получится каркас, на который можно нанизывать всё остальное: машиностроение, приборостроение, оптику,