Виктория - значит Победа. Серебряной горы хозяйка - Салма Кальк

— Пей давай, — я вернула ей бокал. — И знаешь, беременность — не единственная опасность. Уж наверное, можно подцепить не только насекомых, но и какую-нибудь нехорошую болезнь?

— Я буду осторожна, очень осторожна! — выдохнула Тереза и единым духом выпила вино. — Спасибо, Викторьенн!

Я могла только смеяться, потому что нельзя не улыбаться, увидев такую радость. Наверное, не так много в жизни Терезы радостей, что она ищет такого рода приключений?

— А теперь расскажи, что такого ты слышала обо мне, — и смотрю на неё построже и посерьёзнее, и мысленный импульс тоже добавляю.

— Знаешь, довольно много. Даже господин Орвиль сказал, что решил пригласить тебя на танец только потому, что очень уж многое о тебе слышал. И очень разное. И обрадовался, что ты красива собой и мила в обхождении, — улыбнулась Тереза.

— Чем занимается господин Орвиль? — поинтересовалась я.

— Да ничем, — пожала плечами Тереза. — Его отец выделяет ему некоторое содержание, на столичную жизнь его откровенно недостаточно, а на жизнь в Массилии — хватает. Всё же здесь не так пристально смотрят на то, как ты одет, модный ли оттенок ткани, фасон и отделка. И насколько ценны украшения.

— И что же, мы были одеты достаточно хорошо?

— Ещё бы! Всё же нас одевал столичный портной. Конечно, ты в чёрном изумила многих: одни думали, ты не решишься привлечь к себе внимание, а другие наоборот — что ты сразу же примешься искать себе нового мужа, чтобы он защитил тебя от Эдмонды и Симона.

— И что же, я привлекла к себе внимание?

— А как же! Ты видела в зале ещё хоть одну даму в чёрном? — хохотала Тереза. — Очень жаль, что нельзя прийти в этом платье на все оставшиеся балы сезона, но раз или два — может быть. Уж конечно, на тебя смотрели все и видели, как ты популярна. Я не удивлюсь, если окажется, что ты ввела моду на чёрные платья!

— Поглядим, — кивнула я. — А по делу что-нибудь говорили? Об Эдмонде и нашей с ней тяжбе?

— А тут, знаешь, есть несколько партий. Одни уже успели дать Эдмонде в долг, и теперь ждут её победы, потому что хотят вернуть вложения. Другие просто смотрят и развлекаются, и даже, кажется, бьются об заклад — кто из вас победит. Третьи утверждают, что ты попираешь все приличия и устои общества, потому что даме нельзя так поступать. Настоящая дама должна сидеть дома и ронять слёзки, пока её обирают и оставляют ни с чем, так они думают.

— А когда она останется ни с чем, её судьба не будет волновать никого, — усмехнулась я. — Жила-была девочка, сама виновата.

— А это как водится, — закивала Тереза. — Всё так, да. И есть ещё люди, которые не прочь на тебе жениться или женить на тебе какого-нибудь родственника.

— Приличные среди них есть? — вздохнула я.

Только ещё не хватало — отбиваться от такого рода предложений не пойми от кого!

— Смотря кого считать приличным, — Тереза смеётся. — Но, я думаю, может найтись кто-то богатый, желающий увеличить свои богатства. Пока я больше слышала о бедных или разорившихся, кто хочет поправить таким образом свои дела.

А я вспомнила друзей Симона, которые предлагали ему сделать именно это.

— Одного такого я видела своими глазами, — и я рассказала свою историю — о своём приключении и о том, как принц спас меня от гоп-компании в шелках.

— Сам принц? — вытаращила глаза Тереза. — Спас? И что же ты?

— А я просто последовала за ним в зал. Но… не успела. И думаю теперь, где и как я смогу его поймать, пока он не уплыл — куда там собирается.

— Послать поутру кого-нибудь собирать слухи на площадь и на рынок?

— Или убедить господина графа представить меня принцу, — пожимаю плечами. — Они знакомы, но, кажется, не слишком хорошо расстались. Господин граф и сам не стал напоминать об их знакомстве, и для меня посредничать отказался.

— Я просто уверена, что завтра тебя чуть свет уже начнут приглашать в самые разные дома. Не отказывайся ни в коем случае, и, глядишь, вдруг ты в какой-нибудь гостиной встретишься с его высочеством? Я думаю, его тоже завалят приглашениями.

— Дело приятное, но шанс невелик, — не соглашаюсь я. — Если принц собирается отбыть куда-то далеко и надолго, у него нет времени ходить по гостям.

— Думаешь? — Тереза озадачена. — Тогда нужно разузнать, где он остановился, и попытаться проникнуть туда. Я думаю, он будет принимать здешних жителей, представители королевской семьи всегда так делают, когда прибывают куда-нибудь. И тебе нужно попасть на тот приём, только и всего.

О да, только и всего. Легко и непринуждённо. Ладно, нужно попробовать.

— Но наш Симон-то каков, и дружки его такие же! Когда только успел их завести! И кого! Я разузнаю, непременно разузнаю. И подумаю, как им напакостить. Потому что какие они дворяне, если позволяют себе такое!

— Мне показалось, что для них в таком деле не было ничего особенного. Подумаешь, поймать беззащитную женщину и угрожать ей насилием, — пожала я плечами.

— Вообще, конечно, так и есть. И если бы принц тебя не спас, то многие бы решили, что ты сама виновата.

— А если бы я снова не совладала со своей силой, и кто-нибудь бы из них неожиданно умер, как тот разбойник? — усмехнулась я и налила себе ещё вина.

— Ой, не знаю. Наверное, господин Ренель предпринял бы расследование. И неизвестно, что бы приговорил. Принц оказал тебе очень большую услугу, и с твоей стороны будет правильно поблагодарить его, так я думаю. Вот тебе и повод искать с ним встречи.

— Это ты хорошо подсказала, — киваю, — утром я подумаю, как это сделать. Эту задачку непременно нужно решить.

— Я в тебя верю, ты придумаешь. Ты самая умная из всех, кого я знаю. И сейчас, когда над тобой не стоит Гаспар, тебе нет нужды смотреть в пол и вздыхать, ты можешь быть собой. Никто не станет тебя за это бить, запирать в спальне или морить голодом. И это очень, очень хорошо.

Она взяла меня за руку и улыбалась. А я сидела, немного пришибленная очередной порцией информации о семейной жизни Викторьенн. Интересно, за что это господин Гаспар бил её, запирал в спальне и морил голодом? А если немного подтолкнуть Терезу к откровенности?

— Наверное, всё дело в том, он очень уж хотел наследника, — вздохнула Тереза. — И ещё хотел, чтобы всё было по его, но этот вопрос никак ему не подчинялся. Слуги