Виктория - значит Победа. Серебряной горы хозяйка - Салма Кальк

— Вот, господин Ренель, извольте видеть — Шарло. Если вы спросите его, он расскажет вам, что делал в моём саду и кто отправил его туда.

Дальше было предсказуемо: Ренель расколол мальчишку, как сухой орех, у того не было никакой возможности сопротивляться. Он и рассказал — откуда взялся и что делал в саду, и как его нанимали, и для чего.

— Засвидетельствовано, — кивнул Ренель. — И что же вы собираетесь делать с этим перспективным юношей, госпожа де ла Шуэтт? Право слово, у меня нет камер для магов, это нужно в столицу.

— Можно и в столицу, было бы желание, — пожала я плечами. — А я ему работу предложила и дала возможность подумать.

— В самом деле? Вы готовы взять к себе этого малолетнего преступника? — нахмурился Ренель.

— Госпожа де ла Шуэтт проявила похвальную мудрость, — усмехнулся от дверей господин граф Ренар.

Никто из нас не понял, как и когда он там появился и что слышал.

— Вы очень кстати, господин граф, — улыбнулась я от души. — Мы как раз решаем судьбу этого одарённого молодого человека. Присоединитесь?

Господин граф — тоже со сладкой улыбочкой — прошёл в кабинет, поклонился нам всем и лёгким движением накрыл всех нас пологом от подслушивания.

— Совсем не боятся ни слухов, ни сплетен, бессмертные, что ли, — бурчал он при том под нос.

Я была согласна с ним полностью, но моих умений на такое пока недоставало. А почему господин дознаватель о безопасности не заботится — ну, кто ж его знает-то?

— И что же, госпожа де ла Шуэтт, вы и впрямь готовы взять на службу этого проходимца? — поинтересовался Ренель. — Как сказал господин граф, вы бессмертная? Вам мало уже свершившихся покушений на вашу жизнь, вы желаете новых?

— Я так понимаю, что молодой человек в ответе только за попытку увести меня из сада, — улыбнулась я дознавателю. — Будем честными, да? Мне показалось, вы расспросили его достаточно… тщательно. И услышали о замыслах против меня, которые замысливает госпожа баронесса, а он случайно оказался исполнителем. И то, сразу сказал, что если б знал, что речь именно обо мне, то и не связался бы никогда.

— Я полагаю, что юноша даст госпоже де ла Шуэтт магическую клятву, — мягко заметил господин граф.

— И вы думаете, что этот выходец из самого подлого сословия сдержит ту клятву? — скептически усмехнулся Ренель. — Знаете ведь, что и более образованные маги далеко не всегда исполняют обещанное.

— Знаю, и знаю также, что возмездие неминуемо, что оно настигнет клятвопреступника в самый неожиданный момент и что уберечься от него невозможно, — легко улыбнулся господин граф.

— Вы об этом знаете, потому что вы человек образованный и немало лет провели в Академии, изучая магические искусства, — кисло хмыкнул Ренель. — А что знает о магии этот оборванец, кроме того, что его дар не раз помогал ему облапошить честных обывателей? Как по мне — повесить, да и дело с концом, вот ещё — думать тут, что с ним делать, и нужно ли вообще с ним что-то делать! Опять же, всем прочим неповадно будет.

Мне совсем не понравилась такая постановка вопроса. Да и парню тоже — стоял посреди кабинета ни жив ни мёртв, дышать лишний раз боялся.

— Так, господин Ренель, послушайте меня, будьте любезны, — начала я недобро. — Во-первых, Шарло более не оборванец, он прилично одет и даже обут. А во-вторых, насколько мне известно, он никого не убивал. Да, был замечен в воровстве и в оказании разных незаконных услуг. Но заслуживает ли он за это казни? Давайте подумаем, какое наказание будет равно его преступлению. Есть ли у вас сведения… о каких-нибудь, скажем, полезных работах, которые оказались бы ему по силам? Я бы отпускала его к вам… на полдня, скажем, и он бы выполнял эти работы для вас. Ну и… мы можем приговорить его условно, скажем так. Назначим срок, и если в течение этого срока он не совершит новых правонарушений, то и будет жить дальше, чист и безгрешен. А если сорвётся и захочет лёгких денег, добытых неправедным магическим путём, — так туда и дорога, больше заступаться не буду.

Господин Ренель смотрел хмуро, может, у него что-то болит? Не позвать ли нашего Валерана осмотреть его? А господин граф улыбался.

— Что вы знаете о преступниках, госпожа де ла Шуэтт, что так легко рассуждаете? — продолжал упорствовать Ренель.

— Что-то знаю, — я продолжала улыбаться. — И мне нужно найти концы в моей собственной истории. Потому что в меня стреляли, ко мне подсылали убийцу и, возможно, делали что-то ещё, о чём мы пока просто не знаем. Полагаю, не всякая здешняя дама может похвастаться таким опытом, и, наверное, это хорошо? А я вот внезапно могу. И это не тот опыт, который я бы хоть кому-то могла порекомендовать, понимаете, господин королевский дознаватель? Меня вчера на балу попытались утащить в укромный уголок с недобрыми намерениями, и если бы не своевременное появление его высочества, то я бы и не отбилась. А вы туда же — что я знаю о преступниках, — и фыркнула, и понадеялась, что сделала это достаточно обидно для него.

— Послушайте госпожу де ла Шуэтт, господин де Ренель, — веско сказал граф. — Её жизненный опыт не самый обычный для дамы её круга, но уж какой есть. И она пользуется этим опытом… всем во благо, как я вижу.

— А если этот юный негодяй прирежет вашу протеже во сне, вы потом скажете мне, что я был неправ и зря послушался её? — Усмешка Ренеля вышла очень кислой.

— Кто ж его пустит к ней в спальню, — граф тоже отлично умеет усмехаться.

А мне показалось, что я поняла.

— Господин Ренель, не желаете ли вы прилюдно казнить этого несчастного и сказать, что нашли виновного в убийстве моего супруга? Или списать на него ещё несколько преступлений, виновных в которых вы не можете найти?

Ренель глянул на меня так злобно… что я отчётливо увидела — нет, он не собирался так сделать, он честно хочет найти злодея, и никак не может. А наш Шарло просто подвернулся ему под руку — и он решил наказать хоть какого-то преступника, просто чтобы чувствовать, что сделал хоть что-то, и выдохнуть хоть немного. А мы с графом тут ему портим всю стройную картину.

— Госпожа де ла Шуэтт изволит шутить, — мягко улыбнулся граф.

Очевидно, он тоже что-то поймал и пытается теперь сгладить ситуацию.

А Ренель глянул злобно… я подумала, что не нужно превращать его во врага. Совсем во врага, окончательно.