Брошенная жена Альфы.Открыла приют для его незаконных детей - Юлий Люцифер

Председатель кивнул.

— Говорите.

Я разложила перед собой документы.

— За последние годы Рябиновый Дом действительно финансировался Серым Бором. Но сегодняшнее утверждение, будто стая обеспечивала детям стабильные условия, не полностью соответствует фактам.

Я передала копии отчетов.

— За последний год выплаты задерживались. Трое детей не имели полноценной зимней одежды. У младшего была неподходящая кровать. В доме отсутствовал учитель. У семилетней Леи лекарь зафиксировал признаки недостаточного питания.

Дейрон резко повернулся к Варену.

Тот побледнел.

— Что это?

Варен ответил тихо:

— Были временные задержки финансирования.

— Я переводил средства ежемесячно.

Я увидела настоящую реакцию Дейрона.

Не спектакль.

Он действительно не знал.

На секунду внутри возникло почти привычное желание объяснить ему, что именно сделал Варен.

Я остановила себя.

Пусть разбирается сам.

Я продолжила:

— Сейчас условия исправлены. Ремонт крыши идет. Питание контролирует лекарь. Учитель работает. Все расходы ведутся отдельно и доступны проверке.

Председатель посмотрел на Дейрона.

— Есть возражение по фактам?

Он медленно сел.

— Нет.

Варен оставался неподвижным.

Я сделала отметку в своей папке.

Сегодня он сказал меньше десяти слов.

Мне это не нравилось.

— Есть второй вопрос, — продолжила я. — Дети прожили вместе несколько лет. Они воспринимают друг друга как семью.

Представитель опеки кивнул.

Я положила заключение Ирмы.

— Резкое разделение сейчас не рекомендуется. Особенно после того, как происхождение Нессы уже изменилось официально.

Дейрон снова заговорил:

— Никто не предлагает разделять. Все четверо могут переехать вместе.

Я повернулась к нему.

— Куда именно?

— Я уже сказал.

— Назови дом.

Он помолчал.

— Пока выбирается.

Я посмотрела на Совет.

— То есть предлагается забрать четырех детей из места, где есть комнаты, персонал, учитель, лекарь и временная лицензия, и перевезти в дом, который пока даже не выбран.

По залу прошел тихий шорох.

Дейрон сжал губы.

— Это вопрос нескольких дней.

— У Рябинового Дома уже есть эти несколько дней.

Кайр сидел рядом, но не вмешивался.

Я была благодарна.

Он мог легко усилить мои слова статусом другого Альфы.

Но пока это было мое дело.

Мой дом.

Мои аргументы.

Председатель Совета спросил:

— Госпожа Моррен, чего именно вы просите?

Я ответила сразу:

— Сохранить детям текущее место проживания минимум на три месяца. За это время завершить лицензирование Рябинового Дома, проверить настоящие родственные линии каждого ребенка и отдельно рассмотреть их дальнейшую опеку. Не перемещать их только потому, что прежняя схема регистрации разрушилась.

— Три месяца?

— Да.

— Вы готовы финансировать учреждение весь период независимо от Серого Бора?

— Да.

Я передала банковское подтверждение.

— И принимать проверку опеки без предупреждения?

— Да.

— Вести отдельный учет пожертвований?

— Уже подготовлена форма счета.

— Кто отвечает за медицину?

— Ирма Вейр согласилась заключить договор с учреждением на еженедельный прием и экстренные вызовы. Здесь ее письменное согласие.

Кайр посмотрел на меня.

Я не рассказывала ему, что Ирма согласилась.

Наверное, потому что хотела оформить сама.

Его улыбка появилась на секунду.

— Учитель?

— Вейна Росс. Договор на испытательный месяц с последующим продлением.

— Персонал?

Я перечислила.

Марта.

Хеста.

Два новых помощника, которых наняла вчера из деревни.

Отдельный работник по хозяйству после завершения ремонта.

Председатель листал документы.

— Вы подготовили это за несколько дней?

— Пришлось.

— Почему?

Я посмотрела на детей, которых в зале не было.

— Потому что у них не было нескольких месяцев, пока взрослые выясняют, чьи подписи стояли в старых реестрах.

Тишина.

Потом заговорил Дейрон.

— Эйлин действительно умеет управлять социальными программами.

Я повернулась.

Не ожидала поддержки.

Он продолжил:

— Семь лет именно она вела большую часть учреждений Серого Бора. Если вопрос только в профессиональной способности, я не возражаю.

Вот так.

Спокойно.

Честно.

Почти благородно.

И я снова почувствовала сложность человека, которого когда-то любила.

Дейрон мог признать мою компетентность.

Мог поддержать.

Мог одновременно семь лет лишать меня правды.

Люди редко были удобными для ненависти.

— Но, — добавил он, — я возражаю против превращения временного решения в способ удержать детей от законных родственников.

Кайр наконец заговорил.

— Никто этого не предлагает.

Дейрон посмотрел на него.

— Ты уже подал заявление по Нессе.

— На установление родства и право посещения.

— После того как отозвал требование немедленной передачи.

— Да.

— Почему?

Кайр не отвел взгляд.

— Потому что понял, что мое желание вернуть племянницу не дает мне права разрушить единственный дом, которому она доверяет.

Мне стало тепло.

Не из-за того, что он говорил в мою пользу.

Потому что не стеснялся признать перед Советом собственную ошибку.

Для Альф это было значительно сложнее, чем для обычного человека.

Власть слишком быстро приучала мужчин считать изменение мнения слабостью.

Дейрон таким не был в начале.

Потом стал.

Кайр пока умел иначе.

Председатель спросил:

— Какова ваша позиция как кровного родственника?

— Несса остается