Я стал бессмертным в мире смертных - Let me laugh

Слева стоял Земной Бессмертный Дуньди, справа — Земной Бессмертный Чжилей.

Дуньди был полноват, с добродушным лицом и вечно прищуренными в улыбке глазами. В руке он держал веер из перьев. Обмахиваясь им, он с усмешкой произнес:

— Наследный принц до сих пор не вышел нам навстречу. Неужели он расставил хитроумные ловушки или просто решил отдать трон без боя?

Чжилей был высоким мужчиной в лазурном халате с длинным шарфом на плечах. Его волосы были собраны в высокую золотую корону, а за спиной крест-накрест висели два больших знамени. У него были густые брови, тигриный взгляд и суровое лицо.

Услышав слова Дуньди, Чжилей промолчал.

Четвертый принц Хун Чэнь хмыкнул:

— Мой старший брат во всем хорош, кроме одного — он слишком нерешителен. Поэтому я и борюсь с ним. Если он станет императором, то перед лицом великих святых кланов и императорских семей нам придется постоянно отступать.

Дуньди рассмеялся:

— Верно. Император Дунгун правил железной рукой. Чтобы унаследовать его империю, нужно быть таким же властным, иначе те силы, что он подавлял, разорвут династию на части.

Хун Чэнь покосился на Дуньди и спросил:

— В вашей секте есть ученики из клана Юй. Интересно, как ваша секта относится к поступку моего отца?

— Семь кланов творили беззаконие и заслужили уничтожение. Даос Юйчжэнь самовольно действовала от имени нашей секты, за что была наказана старейшинами. Теперь она тысячу лет будет созерцать стену, лишенная связи с удачей клана Юй. Отныне она вне мирских дел, лишь на пути Дао, — ответил Дуньди.

Хун Чэнь отвел взгляд и снова посмотрел вперед.

Миллионная армия за его спиной тоже обсуждала предстоящую битву. Большинство были воодушевлены: если Хун Чэнь взойдет на престол, они станут героями-основателями нового правления.

Лишь немногие опасались, что эта междоусобица принесет беду Божественной Династии Даюй.

За четыре тысячи лет с момента основания империи Императором Дунгуном в ней никогда не было внутренних войн!

Облака неслись с огромной скоростью. Армия Хун Чэня миновала горы и города. Культиваторы и звери, видевшие это войско, в ужасе разбегались.

Время летело быстро.

— До Императорского Города осталось пятьсот ли! Сегодня мы одним ударом сокрушим его врата! — проревел могучий генерал в тяжелых доспехах, высоко подняв свой палаш. Его голос сотряс небеса и донесся даже до столицы.

В городе началось смятение.

— Это голос великого генерала Чэн Чу!

— Армия четвертого принца приближается!

— Неужели и впрямь начнется война? Император только скончался, и вот — хаос, повсюду хаос!

— Проклятье! Самый прославленный генерал Даюй поднял меч на столицу империи! Как император может покоиться с миром, видя это?

— Где наследный принц? Почему он не выводит войска?

В городе царила паника. Гражданские и военные чиновники собрались во дворце, где Хун Шоу пытался их успокоить.

Услышав, что Небесное Дао Фан Ван готовится к бою, чиновники все равно волновались. Им казалось, что выставлять одного Фан Вана против миллионной армии — это слишком самонадеянно.

Хун Сяньэр стояла на городской стене, глядя на горизонт.

Вдали высились величественные горы, и пока ничто не предвещало беды.

Рядом с ней появился мужчина в серебряных доспехах — это был Ди Цантянь, тот самый, что по поручению императора встречал Фан Вана.

Ди Цантянь посмотрел вдаль и произнес:

— Думаешь, у Фан Вана получится? Армия Даюй — это не разрозненные силы семи кланов. К тому же на их стороне двое Земных Бессмертных.

Хун Сяньэр небрежно ответила:

— Какие там бессмертные... просто наглые старики. У Фан Вана все получится.

Ди Цантянь удивленно посмотрел на нее и подразнил:

— Надо же, наша гордая седьмая принцесса так быстро прониклась доверием к мужчине. Редкое зрелище.

— Это потому, что ты не знаешь, на что он способен. Настанет день, когда и ты будешь верить ему так же, как я, — фыркнула Хун Сяньэр, невольно улыбнувшись.

В этот момент с горизонта донесся яростный рев генерала Чэн Чу:

— Кто ты такой, что смеешь преграждать путь моей армии?! Назови свое имя!

— Небесное Дао Фан Ван.

Голос Фан Вана был тихим, в нем не было ярости Чэн Чу, но он отчетливо прозвучал в ушах каждого живого существа в округе.

Услышав это, Хун Сяньэр и Ди Цантянь замолчали и устремили взгляды вдаль.

В Императорском Городе тоже воцарилась тишина. Имя Фан Вана уже было известно всей империи. Благодаря стараниям Императора Дунгуна все знали, что Фан Ван — величайший гений современности и могучий мастер, сокрушивший семь святых кланов.

Тем временем.

Вдали.

Над горами море облаков с миллионной армией остановилось. Четвертый принц Хун Чэнь нахмурился, глядя вперед. Дуньди и Чжилей тоже стали серьезными.

В рядах армии началось волнение. Имя Фан Вана гремело повсюду, и его появление вызвало у солдат невольный трепет.

Последним великим деянием Императора Дунгуна перед смертью было покровительство Фан Вану. Раз он здесь, не исполняет ли он последнюю волю покойного государя?

Несмотря на то что они начали мятеж, при мысли об Императоре Дунгуне их решимость пошатнулась.

Впереди, в пустоте, стоял Фан Ван, а на его плече лежала Сяо Цзы.

Змейка с недоумением смотрела на хозяина. Она хотела увеличиться в размерах, чтобы он мог эффектно восседать на драконе, но он отказался.

Четвертый принц Хун Чэнь заговорил:

— Фан Ван, я слышал о тебе. Даже мой отец называл тебя первым гением в мире. Служи мне! Когда я взойду на трон, я дам тебе все ресурсы, чтобы ты смог достичь легендарной Сферы Великого Святого.

Фан Ван впервые видел Хун Чэня. Когда Император Дунгун передавал Божественный Свиток Истребления, принца там не было. Похоже, он уже тогда был списан со счетов.

Впрочем, был и другой вариант: император просто соблюдал формальность, изначально планируя передать свиток Хун Сяньэр.

— Я получил великую милость от Императора Дунгуна и обещал ему защищать Божественную Династию Даюй и седьмую принцессу. Пока я жив, я не допущу междоусобиц и тем более гибели империи. Ваше Высочество, если вы решите пойти против воли покойного императора, не вините Фан Вана за суровость.

Голос Фан Вана снова разнесся над землей, достигнув ушей жителей столицы.

Услышав это, Хун Чэнь рассмеялся — его лицо исказилось в жуткой гримасе.

Ему даже не пришлось отдавать приказ. Одна фигура сорвалась с места и полетела к Фан Вану.

Это был генерал Чэн Чу. Он сжимал свой палаш, лезвие которого было окутано боевой ци. Массивный, как медведь, он одним своим видом внушал веру в то, что способен в одиночку противостоять десяти