Одиночество смелых - Роберто Савьяно

округа, еще человека из другого, еще одного из третьего… И даже когда он отошел от дел, когда подался в бега, потому что зарезал чересчур много христиан своими крестьянскими руками, а в тюрьме уже посидел и возвращаться туда не хотел, даже когда он скрывался, семьи из Палермо давали «дяде» Тото людей для защиты. А он… хочешь знать, что он делал? Рассыпался в благодарностях, смиренно склонив голову. Потом так тихонечко подзывал к себе человека из тех людей, которых ему выделили, и говорил: «Слушай, я хочу сделать то и это, однажды я стану боссом, а ты, если будешь со мной, получишь то да се». И так, исподволь, словно змея, настраивая одного против другого, слуг против хозяев, он набирал силу, играя роль коммуниста преступного мира. Но это была только роль! Случалось и так, что он кого-нибудь убивал, не спросив разрешения, по собственному разумению, потому что внутренний голос подсказал ему, что это человек недостойный, а то и просто как-то не так на него посмотрел, а эти, что из Палермо, говорили: «Да бросьте, мы что, с деревенщинами воевать будем? Пусть творят что хотят…» И вот когда он стал достаточно сильным, когда этих деревенщин стало достаточно и люди эти были ему достаточно верны, при деньгах и преисполнены страха перед Коротышкой, тогда-то они и пошли войной на палермцев.

Коротышка Тото, Бинну Провенцано и Лучано Лиджо. Они устроили ад на земле, meu amor. И никто их больше не остановит. Коротышка взорвет всех и вся – мафиози, шпиков, судей… Взорвет, как это случилось с его семьей. Весь мир для него – это пиньята, которую нужно разбить, чтобы получить все деньги.

– И ты не можешь его остановить?

– Ха-ха-ха… Нет, querida, нет. Никто не может, я это и Лео пытаюсь объяснить. И никто не хочет.

– Как это?! Никто не хочет остановить того, кто все это тво…

– Что там?!

– No… não sei…[55]

– Дверь!

Роскошный вестибюль виллы Бушетты кажется театральным фойе: широкая мраморная лестница карабкается вверх, там и сям стоят персонажи в форме, будто в театральных костюмах. Но это не театр. Вовсе нет. Дверь еще распахнута, одна из петель сорвана, с улицы бьет ослепительный солнечный свет. Виллу окружают агенты, человек сорок. Невероятно: как они сюда подобрались без малейшего шума?

– Бускетта Томмазо, предъявите документы. Настоящие. Не будем терять времени.

– Я вам уже сказал, меня зовут Паоло Роберто Феличи, и мои документы у вас в руках, здесь какая-то ошибка.

– Никаких ошибок, синьор Бускетта, вот ордер на обыск…

Кристина прижимает к себе двоих детей, мальчика и девочку, которые с ужасом смотрят на мать. Они не понимают, что происходит. Не имеют об этом ни малейшего представления. Она рассеянно гладит детей по волосам, пристально глядя на Мазино и агентов полиции. Вдруг о чем-то вспоминает, и на ее лице отображается ужас. Она делает полшага, потом останавливается.

Лео.

Он наверняка еще спит в своей комнате. Или нет. Он, конечно, проснулся от грохота, когда выбивали дверь, и теперь… Где же он теперь?

– Синьора нас сопроводит или мы сами пройдем?

– Никаких проблем, – говорит Кристина. От ее улыбки не осталось и следа. Теперь лицо у нее жесткое и угловатое. – Я вас провожу, про…

– Capitão, aqui![56] – раздается крик из глубины дома. Чего капитан еще не сказал синьорам Бушетта, так это того, что обыск на вилле начался пару минут назад.

– Aqui!

Агенты бросаются к мраморной лестнице. На верхней площадке полицейский приставил ствол своего автомата к спине мужчины, тот замер с поднятыми руками.

– А это кто? – спрашивает капитан.

– Бадаламенти Леонардо, – совершенно спокойно отвечает мужчина, – для друзей Лео. Для вас Леонардо.

Из-под полурасстегнутой гавайской рубашки проглядывает волосатая грудь, белые бермуды мятые, на ногах вьетнамки. Он, похоже, только что проснулся.

Капитан внимательно на него смотрит. Размышляет. Такого он не ожидал.

– Синьор Бускетта, – говорит он, повернувшись к Мазино и качая головой. – Ай-ай-ай, синьор Бускетта, придется вам пройти с нами…

– Бушетта, блядь! Бушетта! Вы можете произнести Бу-шет-та? Бушетта, не Бускетта!

Дон Мазино чувствует облегчение, выходя из виллы в наручниках, оставляя за спиной выбитую дверь.

Могло быть и хуже. Куда хуже.

Мог и Коротышка прийти.

Но нет. Это только очередной бессмысленный арест.

26. Созвучие

Бразилия, 1984 год

– Если он заговорит, то нам крупно повезло.

– Попробовать не мешает. Но не будем строить иллюзий.

Трудно определить возраст заместителя прокурора Винченцо Джерачи, по виду около сорока. Круглые глазки, нос картошкой. На нем пиджак пепельного цвета и галстук в полоску, который он то и дело пытается ослабить. И он, и Джованни Фальконе ошалели от джетлага. Дорога до Бразилии оказалась длинной и напряженной – не столько из-за перелета, сколько из-за того, что оба надеются, что это решающий шаг. Они полетели дипломатическим рейсом, чтобы никто не задавал вопросов по поводу их присутствия на регулярном рейсе в Бразилию. Контакты с Бушеттой, каким бы ни оказался итог встречи, должны остаться в тайне. Слишком много от этого зависит: не только итог самого расследования, не только риск утечки новостей – и побега мафиозо, – но и жизни многих людей. Томмазо Бушетта – мафиозо не самого высокого ранга, но он, безусловно, один из тех, кого называют «человеком чести», с давних времен вхожий во все мафиозные семьи Палермо и до сих пор еще достаточно уважаемый, чтобы знать многие их все еще не раскрытые тайны. В 1980 году он бежал из Новой тюрьмы Пьемонта, где у него был полусвободный режим, после чего никто о нем ничего не знал. Говорят, что он сделал пластическую операцию, даже голосовые связки прооперировал, чтобы изменить голос. Прокуратура Палермо выдала ордер на его арест. Теперь он наконец-то исполнен.

Джерачи и Фальконе быстрыми шагами направляются ко входу в Федеральный суд. Жарко, а внутри, наверное, еще жарче. Климат здесь совсем не такой, как в «гранд-отеле» Уччардоне, где мафиози пользуются бесконечными привилегиями, разгуливая в шелковых халатах и заказывая изысканные обеды и ужины из ресторанов.

– Спасибо, что поехал со мной, Винче.

– А как же. Мы одна команда. Вместе или выиграем, или проиграем.

– Будем надеяться, что выиграем, друг мой. Будем надеяться, что выиграем, – отвечает Фальконе на сицилийском диалекте, хлопнув Винченцо по плечу.

Войдя в боковую дверь, они подают документы в зарешеченное окошко охраны. Охранник возвращается через минуту и впускает их. Они останавливаются в помещении со стеклянной клеткой и еще одним охранником. Тот жестом просит их подождать.