Свет между нами. Откровения медиума о потустороннем мире - Лора Линн Джексон

с Фредом и Сьюзан занял сорок минут. Молодой человек, пришедший ко мне, очень энергичный и решительный, многое хотел рассказать родителям. Он показал мне букву «С» – так начиналось его имя – и рассказал, что умер быстро – из-за несчастного случая, в котором сам отчасти был виноват. Затем пришел черед доказательств, так как он знал, что родителей придется убеждать.

– Он показывает что-то зеленое, – сказала я. – Зеленый костюм. Он просит меня упомянуть о нем Сьюзан, говорит, она будет смеяться.

Сьюзан выглядела ошарашенной. Но потом, как и предсказал ее сын, рассмеялась.

– Скотти вырядился на Хэллоуин как Халк – с головы до ног в зеленом, – рассказала Сьюзан немного позже. – Я засмеялась, потому что это так в духе Скотти – припомнить что-то, чтобы развеселить меня.

Потом Скотти обратил внимание на сережки Сьюзан. Я спросила, сложно ли ей было выбрать, какие серьги надеть.

– Скотти говорит, что ему нравятся те, что на вас сейчас, – он подтолкнул вас выбрать именно эти, а не другие, о которых вы сперва подумали, – сказала я.

Сьюзан подтвердила, что сначала выбрала одни сережки, но в последний момент вернулась и надела другие. Так сын показывал ей, что был с ней весь день.

Затем я повернулась к Фреду.

– Говорить о таком неудобно, но я должна передавать все сообщения, что получаю, – сказала я. – Скотти нравится ваше новое нижнее белье. Он рад, что вы больше не носите «семейники».

Теперь обомлел и отец.

– Скотти всегда поддразнивал меня за то, что мои трусы напоминали жокейские шорты, – объяснил мне Фред после сеанса. – И всего пару дней назад я купил новое белье, которое больше напоминало боксеры. И никто об этом не знал.

– Он хочет пожурить вас за ботинки, – продолжила я. – Но не может перестать смеяться – у вас достаточно обуви на следующие десять лет.

Фред и Сьюзан переглянулись и прыснули от смеха.

– Так и есть, – сказал Фред. – Мне нравится только одна модель – я постоянно их ношу. Да они и сейчас на мне. Была большая распродажа, и я подумал: «А почему бы и нет?» – и заказал в интернете целую кучу.

Потом Скотти показал мне сад, и я ощутила невероятно сильную любовь, связанную с этим местом.

– Ваш сын показывает сад, который как-то связан с ним и с вами обоими, – сказала я. – Говорит, вы сидите там, и он – рядом с вами. Это так здорово – вы проводите время в саду, общаясь с ним. Там тихо и спокойно, и вы можете побыть вместе.

– Мы посадили сад в его память, – произнесла Сьюзан. – И назвали «Сад Скотти». Это особенное место для нас.

– Я не нужна вам – ни для того, чтобы видеться с сыном, ни для того, чтобы слышать или чувствовать его, – сказала я. – Вы уже все делаете правильно – когда проводите время в его саду, когда выбираете новое нижнее белье взамен старого и когда внезапно меняете сережки. Он всегда с вами. Скотти – все еще часть вашей семьи.

* * *

Когда Сьюзан и Фред только приехали, я почувствовала, как глубоко укоренилось в их сердцах горе, и даже боялась, что у них не получится выбраться из него. Но их сын позаботился об этом. Он постарался принести с собой как можно больше радости, заставил нас всех улыбаться и смеяться. Он явился перед семьей тем Скотти, которого они так любили.

Но самое главное, чем он хотел поделиться, было восхищение.

– Он безмерно рад и благодарен за то, что вы делаете в память о нем – так у него есть возможность изменить хоть что-то в этом мире, хотя он уже на Той Стороне. Вместе вы работаете как команда света. Ваш сын удивлен и очень счастлив.

Я не совсем понимала, о чем тогда говорил Скотти, но потом узнала, что через год после того, как он умер, родители организовали мемориальный ужин, чтобы собрать благотворительный фонд в его память. Они выбрали для мероприятия самую близкую субботу ко дню его рождения в ноябре. Первый ужин прошел в популярном ресторане в Тандер-Бей – его посетили более ста человек. Фреду и Сьюзан удалось собрать тридцать шесть тысяч долларов, которые пошли на то, чтобы накормить детей в Западной Африке. После этого они собрали пожертвования для организации «Дети Сирии» и более пятидесяти тысяч долларов – голодающим детям Мали.

– Мы называем эти вечера «Ужин со Скотти», – сказала мне Сьюзан. – Он всегда любил детей, ему нравилось помогать им. И теперь молодые люди приходят ко мне почти каждый день и рассказывают, как его благотворительный фонд изменил их жизнь.

Скотти хотел, чтобы родители знали, как он благодарен за то, что они делают в его честь. И прежде чем сеанс закончился, он передал им еще одно послание.

– Он очень признателен, что вы пришли на встречу, – сказала я. – Говорит, что пытался заманить вас сюда, а потом вы чуть не отказались от этой идеи. Он счастлив, что вы все-таки решились, ведь он не хочет, чтобы вы переживали горе в одиночестве.

* * *

Вот почему я всегда готова участвовать в мероприятиях, посвященных скорби. Приходя, я вижу невероятно расстроенных людей, а уходя – чувствую, как их бремя стало легче, ведь они поделились горем с другими. Разделяя свои чувства, мы понимаем, что взаимосвязаны как духовные сущности.

Горе причиняет невероятную боль, но Та Сторона учит, что она возникает не из-за отсутствия любви, а из-за того, что мы все еще любим, даже если человек умер. Те прекрасные нити света, что связывают нас с любимыми, продолжают существовать и после смерти. И когда мы ощущаем чудовищную боль потери, то прикасаемся к этим нитям. Страдание существует, потому что между нами все еще есть связь. Смерть – не конец любви, а ее продолжение.

* * *

В итоге сеанс с Фредом и Сьюзан вновь показал мне – то, что мы делаем в этом мире, потеряв того, кого любили, имеет огромное значение.

Самый лучший способ почтить того, кто покинул нас, – распространить любовь и свет в его или ее память. Делая это, мы не только удерживаем близкого человека в своей жизни, но и даем любимым на Той Стороне шанс менять мир к лучшему.

Все имеет значение! Если мы задумали пробежать пятикилометровый марафон в память о ком-то, этот человек будет бежать или идти рядом с нами. Проводим благотворительный ужин – он или она будут за столом среди прочих гостей. Родные на Той Стороне всегда знают, чем мы занимаемся, и когда видят, что