Свет между нами. Откровения медиума о потустороннем мире - Лора Линн Джексон

У вас энергия художника. Духовные проводники говорят, что уже в семь лет вы знали, чем хотите заниматься – рисовать. Но я вижу, что в одиннадцать вы отреклись от этого. Всю свою жизнь вы сражались за вещи, которые любите, и за самоуважение, и, запутавшись в этой борьбе, искали ответы внутри себя.

– Да, – подтвердил Майк. – Это правда.

– У вас было тяжелое детство, – продолжила я. – Отец застрял в своих проблемах и так и не смог с ними разобраться. Вам приходилось бороться за то, чтобы найти собственный голос и избавиться от навязанных им идей и представлений. Он оказал огромное влияние на вашу жизнь.

Майк вздохнул и сказал:

– Так и есть.

Люди с Той Стороны изо всех сил пытались прорваться на сеанс, и я их впустила.

– Пришли ваши родители, – сказала я. – Отец не хочет говорить первым и пропускает вашу мать вперед. Она обращается к вам.

Мама Майка начала с того, что обрушила на нас целый ливень любви. Порой меня просто ошеломляют сила и размах чувств, которые испытывают к нам умершие близкие, и это был как раз такой случай.

– Майк, – сказала я, – ваша мама говорит: «Я не хотела покидать тебя – у меня просто не было выбора». Она хочет, чтобы вы это знали.

Позже он объяснил мне, что мать умерла во время операции на открытом сердце, когда ему исполнилось девятнадцать. Но так как брак с отцом был очень тяжелым испытанием, Майк посчитал, что она в каком-то смысле свела счеты с жизнью. Из-за этого он долгие годы чувствовал себя так, словно мать его бросила.

– Она сожалеет, что не смогла оградить вас от отца, но смерть не была ее сознательным выбором. Она не хотела оставлять вас ему на воспитание.

После этих слов Майк прервал сеанс и рассказал о дне, когда умерла его мама.

Позвонил отец и сказал, что она заболела – как и чем, он не знал. Майк сел в свой «Форд-Буревестник» 1957 года выпуска и поехал из Бостона домой.

– Мне предстояло ехать четыре часа. И в какой-то момент в салоне машины вдруг вспыхнул яркий белый свет, – рассказывал Майк. – Я понял, что это мама. Она испытывала облегчение и пришла сказать, что все в порядке. Оставалось только порадоваться за нее. Теперь она была свободна от неудачного замужества и искалеченного инсультом тела. И всю долгую дорогу домой я испытывал светлое чувство от того, что мама больше не мучается. В глубине души я знал, что она упокоилась с миром.

В тот самый момент, когда мать Майка пришла к нему в машину, часы на приборной панели остановились.

– Они так больше никогда и не заработали, – сказал он.

Когда Майк добрался домой, он застал отца в слезах – в первый раз в жизни.

– Твоя мать умерла, – сказал он.

Но Майк уже это знал.

– Да, – ответил он и, не произнеся больше ни слова, ушел в свою комнату.

В их отношениях не было ни привязанности, ни любви. Марио, отец Майка, шести футов двух дюймов роста, весом под двести пятьдесят фунтов, чисто физически главенствовал в семье. Он твердо стоял на том, что мужчина не должен выказывать эмоций.

Майк знал – он не сможет поделиться с ним тем, что случилось в машине, даже и пытаться не стал. На самом деле он никому об этом не рассказывал. Мне стало очень грустно – ведь это был значимый момент, упущенная возможность для Майка и его отца разделить нечто очень важное.

– Между вами всегда была глухая стена, – сказала я. – Каждый член вашей семьи был замкнут в самом себе. И бóльшую часть жизни вы разрывались на части, пытаясь быть одновременно и собой, и тем человеком, которого хотел сделать из вас отец.

Теперь я поняла, почему Та Сторона так настойчиво пыталась связаться с Майком. Что-то очень сильно ранило его в детстве, и это было как-то связано с отцом. Даже спустя десятилетия он все еще боролся с возникшими тогда проблемами. И теперь Вселенная хотела вернуть ему то, что у него отняли.

Долг каждого из нас – чтить нити света и любви, которые связывают нас, потому что именно любовь других исцеляет лучше всего.

Теперь пришел черед отца Майка. Он пришел очень несмело, с опущенной головой, словно извиняясь.

– Все началось, когда вам было три, – сказала я. – Ваш отец… бил вас? Сейчас он жутко стыдится – вы были таким крохой.

– Если я делал что-то плохое, он искал меня по всему району, – вспоминал Майк. – В конце концов я все равно возвращался домой и прятался в шкафу. Там отец находил меня и избивал.

– Майк, ваш отец склоняет голову и бормочет извинения, – сказала я. – После смерти ему было дано увидеть все в истинном свете, и он просит прощения. Он начал бить вас в три годика, и мне очень больно видеть это. И я точно знаю, что вы не делали ничего плохого. Просто были беспомощным, невинным ребенком. Все зло было в его голове. Вам нужно это понять, потому что я вижу – вы все еще страдаете. Вас словно держали под водой, пока вы почти не захлебнулись. В итоге отец отпустил вас и позволил всплыть, но вы едва могли дышать и по сей день все еще судорожно хватаете ртом воздух. Но вашей вины в том нет. Вся ответственность лежит на нем.

Затем Марио показал мне линию времени с отметкой на событии, которое произошло, когда Майку было девять. И еще одно – в одиннадцать лет.

Я не могла четко увидеть, что тогда случилось, но одно можно было сказать точно: после этого Майк потерял свой истинный путь.

– Вы выбрали не тот путь, что был предначертан при рождении, – сказала я. – И вместо этого последовали модели, навязанной отцом. И теперь он буквально рыдает. И говорит, что совершил непростительный поступок. Ваш отец плачет от стыда за то, что он сделал.

Я не смогла разобрать, что же случилось с Майком в те роковые девять и одиннадцать лет. Его отец пытался показать, но был слишком подавлен раскаянием.

И тогда заговорил Майк – рассказал мне о своем детстве, которое прошло на Лонг-Айленде. У него была коллекция плюшевых игрушек: крошечная желтая обезьянка с длинным хвостом, маленький коричневый медвежонок – всего восемь или девять зверушек. Майк их безумно любил.

– Они были моими лучшими друзьями, – сказал он. – Когда я рос, поцелуи и объятия не были приняты в нашем доме. Но к