Одинокий поиск - Николай Яковлевич Москвин

беспризорные, не знающие, куда приклонить голову, большие деньги… Какой-нибудь ученый, или высокоответственный старец, или даже тот же состарившийся Кукуев женится на розовом создании в возрасте от девятнадцати до двадцати лет, а по прошествии быстротечного времени, никого не спросясь, переходит в лучший мир. Создание, еще недавно розовое и юное, однако не набравшее за это время ни ума, ни образования, чувствует себя выброшенным на мель. И хотя эта мель из золотоносного песка, но делать созданию с этим песком положительно нечего… Но вот приходит молодой, однако опытный человек, образ которого давно мучил ее, давно стоял перед глазами — не потому, конечно, что он был ослепителен, а лишь потому, что молод, — и начинается новая, на золотом песке, жизнь…

— И у меня подобное как раз есть на примете… — Олег опять похаживал вдоль кровати. — Есть на примете, но как-то, понимаете… Как вам объяснить… Ну, в общем, она милая и, я бы сказал… Нет, она хорошая! Кроме того, согласитесь, что в данном случае надо смотреть на вещи, так сказать, более здраво… Не так ли?

Нетёлов слушал, и какое-то противоречивое чувство поднималось в нем. Нет, он в своей жажде не дошел до такого!.. Может, просто не додумался? Все равно — гнусно было бы, если додумался… Околпачивать какую-то молодую дуру и из-за денег прикидываться влюбленным… Но вместе с тем то, за чем он приехал в этот город, разве было лучше? Конечно, лучше — он никого не обманывал, ни перед кем не притворялся из-за своего крестика! Просто будет находка… Находят же — даже дети — какие-то кубышки с монетами. Так и тут будет. Да, будет, но не так… Там случайно нашли — все заахали, сбежались; тут же человек нарочно приехал, и, конечно, ахать будет только он, видеть найденное будет только он…

Олег ждал какого-то ответа, но что он, Нетёлов, мог сказать… Как уже не первый раз за этот долгий день, он вспомнил своего вагонного соседа: вот тот бы ответил! Не пощадил!.. Но что он скажет Олегу, если сам к деньгам идет втихомолку, не в открытую…

— Мне трудно судить, — проговорил Нетёлов. — Вообще-то, конечно, без всякого чувства не очень того… не очень, так сказать, красиво. Но бывает…

И чувствуя, что промямлил, что не смел и не мог ответить по-настоящему, поспешил добавить:

— Давайте-ка спать! Уже поздно…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1

Приходите к половина двенадцатого… Из передней ступайте налево, идите все прямо до графининой спальни…

«Пиковая дама»

Подходя к магазину, Нетёлов все замедлял и замедлял шаги. Дойдя, прошел мимо двери и остановился у витрины. На наклонном стеллаже лежали сахарные щипцы, клещи, гвозди, электрические розетки, штепселя, стояла кофейная мельница, мясорубка с поднятой желтой ручкой… Что надо было — тут не лежало, но ведь всего выставить нельзя, поэтому надо войти в магазин, спросить… Но стоял, рассматривал кофейную мельницу с голубыми цветочками на боках, потом — громадный шестидюймовый гвоздь… «Куда такой! Разве только корабли строить!» И все стоял… Поднял голову, вгляделся: в затемненном стекле отразился невысокий человек с русыми волосами, тщательно зачесанными спереди назад. Костюм песочного цвета сидел мешковато, галстук чуть сдвинулся, он был красив, шел к костюму. Поправил галстук и опять стоял…

…Проснулся сегодня утром с чувством какой-то досады, унижения, будто в зеркале двойника увидел. Но половчее, порасторопнее, чем он… Слушал вчера этого Олега и молчал, даже будто поддакивал. Ну да, с этого и началось — поддакнул зависти Олега к какому-то Фредику. Тот сразу и почувствовал в Нетёлове своего человечка и пошел распинаться в открытую, бесстыже… О торговых шашнях Олег говорил будто насмешливо, но давал, как своему, понять, что неплохо бы и самим этим заняться. Дружка, чёрт, нашел! А о девице с деньгами! Перед другим бы он об этом так не откровенничал! Чечелев бы его отчитал, распек, с землей сравнял…

Но вот прогоняет вчерашнее унизительное и — к другому, к сегодняшнему наступающему дню, дню с планом, с делом… Но опять — не то, не то! Хоть это и другое, но чем же оно отличается? Скажи Олегу о крестике, и он тут же и поймет, и согласится, и в помощники еще попросится…

И он лежал, подыскивая в своем деле то, что тоже могло отстранить его от этого человека… И долгий опыт самоуспокоения приносит прекрасное, убедительное: это — ничье! Ну да, то, что там спрятано в стене, никому не принадлежит. Когда-то был хозяин, но он сбежал, и сейчас это, как гриб в лесу, — кто найдет, тот и сорвет. И тут Олег уж окончательно — в сторону, нет, он не свой, не родной ему…

И как только с этим покончено, возникает план, к которому пришел вчера, уходя с курсов. План легкий, удобный, и это обнадеживает. Нетёлов часто не сразу, с трудом приходил к каким-либо мыслям, решениям, и потому, придя к ним, ценил их, редко отказывался от них. И сейчас это тоже заставляло действовать.

Пока одевался, все думал об этом, и вдруг (по поговорке «нужда разум острит») вчерашний план увеличился: надо все сделать за один раз. Да, да — не только обстукать и найти место, но и тут же открыть его!.. За один раз, сегодня, сразу! Это — великолепно! А завтра — свобода, все кончено, все позади и — в Туапсе…

…Но все вот стоял перед магазином и стоял…

Нет, до великолепного было далеко. Надо войти, купить и положить его в карман. Это совсем не то, что где-то, в каком-то доме что-то обстукивать… Стучи, пожалуйста, сколько хочешь — что же тут такого! Но с ним в руках! Так и виделась картина…

Кто-то прошел сзади, толкнул, извинился. Что это он стоит, как привязанный, у этой витрины! Пошел по тротуару, но у следующей витрины опять остановился. Лежали розовые, покрытые лаком, деревянные сосиски; рядом — копченый окорок из папье-маше, для большей иллюзии завернутый в целлофан… Поднял голову, и опять в стекле витрины увидал себя — тщедушного, в мешковатом костюме, но уже с поправленным красивым галстуком.

…Так и виделась картина: из темного класса он перебирается в угловой, уже убранный уборщицей, и тоже потушенный; обстукивает простенок, находит гулкое место, начинает отбивать штукатурку, и вдруг зажигается свет!.. Да, зажигается свет, а он с долотом в руках… А это уж инструмент, орудие — вроде финки в руках…

Рядом остановилась маленькая старушка с прищуренными глазами. «Милый гражданин, — сказала она, — посмотри, сколько стоят эти тапочки? Я не разберу». Оказывается, это была уже другая витрина. Нетёлов, смотря