Великий страх: Истерия и хаос Французской революции - Жорж Лефевр

возник западнее Рюффека: «Банда контрабандистов и воров, укрывшихся в лесах Оне, Шеф-Бутона и Шизе, оголодала и стала нападать на соседние деревни, чтобы добыть себе хлеб на пропитание». Судя по всему, помимо страха перед бродягами, свою роль здесь сыграл страх, внушаемый лесом. Есть еще одна интересная деталь – упоминание гусар: она также свидетельствует о вере в аристократический заговор.

Что касается страха в Мэне, мы не можем точно сказать, какой именно инцидент его спровоцировал, но, скорее всего, речь идет о происшествии в районе Ла-Ферте-Бернара: рядом находится Монмирай с лесом, где располагалась стекловарня. С 1789 по 1792 год это место становилось очагом постоянных беспорядков каждый раз, когда дорожал хлеб. Почти наверняка можно утверждать, что страх возник либо из-за набега рабочих, либо (что еще более вероятно) из-за тех же обстоятельств, что и в Рюффеке.

Итак, первоначальные или исходные проявления паники периода Великого страха имели те же причины, что и предшествующие эпизоды тревоги. Наиболее значимыми из этих причин являлись причины социально-экономического характера – те, которые всегда беспокоили деревню и которые кризис 1789 года усугубил еще больше. Но почему страх на этот раз не остался, как обычно, на месте, а стал распространяться? Почему встревоженные прихожане так поспешно требовали помощь? Дело в том, что в конце июля, на фоне новых угроз, ощущение незащищенности проявлялось гораздо сильнее, чем в прошлом, и накануне сбора урожая люди были особенно встревожены. Кроме того, вера в аристократический заговор и разговоры о том, что разбойники покинули Париж и другие крупные города, придавали появлению любого бродяги гораздо более зловещий смысл. И наконец, поскольку эти разбойники воспринимались как инструмент в руках врагов третьего сословия, обращение к солидарности нации и к уже начинавшей формироваться федерации между крупными и малыми городами казалось естественным. По этим же причинам те, к кому обращались за помощью, никогда не сомневались в достоверности полученных известий, в результате чего они, в свою очередь, начинали их распространять.

3

Распространение паники

Само собой разумеется, что панику часто распространяли частные лица, которым никто этого не поручал. Одни считали, что выполняют гражданский долг, ускоряя таким образом оказание помощи; другие хотели предостеречь родственников или друзей; путешественники пересказывали то, что видели или слышали; особенно много было беглецов, еще более склонных преувеличивать опасность, чтобы избежать обвинений в трусости. Рассказы того времени изобилуют живописными эпизодами. В Конфолане (Шаранта) мельник, возвращаясь из Сен-Мишеля, обогнал у предместья Сен-Бартелеми некоего Соважа, пильщика деревьев, спешившего домой после того, как узнал о прибытии в находящийся на расстоянии всего лишь одного километра Сен-Жорж конной полиции, которая попросила о подкреплении. Он крикнул мельнику, чтобы тот гнал лошадей и поднимал тревогу среди местных жителей. «Не бойся, – ответил мельник, – народ придет». Вернувшись домой, Соваж схватил ружье и побежал сражаться с «рабойниками», в то время как мельник с грохотом мчался на повозке по улицам и кричал «К оружию!». Эти добрые патриоты не были вознаграждены за свое рвение: когда паника утихла, их посадили в тюрьму. 29 июля утром в Рошешуар по дороге из Шабане прискакал на лошади некий г-н Лонжо де Брюйер из Орадур-сюр-Вера. «Спасайтесь! – кричал он. – Я только что из Шампань-Мутона. На моих глазах резали стариков, женщин и детей. Это ужасно и невыносимо – все в огне и крови. Я мчусь домой, чтобы спасти своих близких. Держитесь! Помогайте друг другу! Возможно, мы видимся в последний раз!» Он пришпорил лошадь и скрылся галопом. В Лиможе проводниками страха последовательно были такие люди, как: монах из аббатства Летер (недалеко от Конфолана), который заночевал в Рошешуаре и перепугался, услышав около 2 часов ночи «жалобные крики», после чего сразу же вскочил на коня и ускакал прочь; бывший член королевской гвардии, которому сообщили о появлении разбойников в то время, когда он охотился, и он немедленно помчался предупреждать интенданта; возвращавшийся из поездки архитектор, который услышал эту новость в дороге. Начальник почтовой службы Каора внезапно появился в Кастельно (Керси) верхом на муле, которого ему одолжили капуцины – его волнение было вызвано «набатом и ужасной суматохой в городе». В Самере (Булонне) страх возник из-за «нескольких путешественников». В Сольё (Оксуа[52]) его распространителем стал местный врач, возвращавшийся домой из Монсоша. Вдоль Сены страх шел по левому берегу от Фонтенбло до Вильнёв-ле-Руа – его распространяли братья Годон, торговцы вином из Буаня (Гатине). Один дворянский депутат, письма которого к маркизе де Креки дошли до нашего времени, получил подтверждение разграбления собранного урожая в Монморанси от «какого-то человека, прибывшего в почтовом экипаже и лично видевшего бесчинства, которые позволяет себе совершать этот сброд».

Однако паника также распространялась влиятельными людьми и даже самими властями – если не хладнокровно, то, по крайней мере, последовательно. Священники считали своим долгом предупредить коллег, а дворяне – своих друзей. В Мэне особенно активны были священники, получившие письмо от мэра Ле-Мана. В Вандоме муниципалитет был предупрежден кюре из деревни Мазанже; в Люберсаке (Перигор) то же самое сделал викарий из Сен-Сир-ле-Шампаня, прибежавший с известием о нападении разбойников на его деревню; в Сарла – кюре, примчавшийся сообщить, что ночью сожгли Лимёй. Кюре из Кюлана, что в герцогстве Бурбон, написал соответствующее сообщение священнику из Вердена, а тот, в свою очередь, передал эту новость своему коллеге в Майе. Дворяне действовали так же, как и их управляющие. В Дофине тревогу в Аосте первыми подняли аббат Лессенс, местная сеньора, шевалье де Мюрине и уполномоченный графини де Вален, спешивший в Ла-Тур-дю-Пен. В Пуату управляющий замком Молеврие разослал гонцов с депешей к священникам вооружить своих прихожан как можно лучше и идти на помощь Шоле. В окрестностях Нёвика в Перигоре новость распространили священники и дворяне: г-жа де Плень отправила курьера к барону де Беллине, чтобы тот предупредил, в свою очередь, барона де Друэ, который получал депеши от других дворян и клириков, в том числе от приора Сент-Анжеля, и сам написал барону де Беллине и священнику из Ширака. Таких случаев было огромное множество. Посылали слуг, которые скакали верхом через деревни, распространяя тревожные слухи. Крестьяне не всегда знали этих гонцов, поэтому в некоторых рассказах говорится о незнакомых или таинственных курьерах.

Самую любопытную роль, несомненно, сыграли власти. Сегодня они первым делом навели бы справки по телефону, прежде чем поднимать тревогу среди населения. Они действительно старались получить определенные сведения и обычно отправляли разведчиков или поручали кавалерии и местной конной страже прочесать окрестности. Но они знали, что прояснение ситуации займет много времени, поэтому им казалось разумным сразу принять меры предосторожности, предупредить приходы и попросить у них помощи. Муниципалитеты и комитеты отправляли гонцов и даже составляли циркуляры. Так поступили,