Путь Наставника 2 - Игорь Ан

словно ему невыгодно продавать много. Будто с наступлением тепла его сезонный бизнес не пойдёт на спад. Понятно, что готовить люди не перестанут, а раз нет другого топлива, будет готовить на угле, но ведь это совсем другое. Сколько там покупать будут? Вместо пяти-шести мешков в день максимум пару. Да, заказов у кузнеца вряд ли убавится, и тут я ликование угольщика понимал. Заполучить такого заказчика — большая удача, но и с остальными работать надо хорошо. Это законы торговли. Не купит один, возьмёт другой, и в итоге оборот всё равно будет.

Угольщик, довольно потирая руки, ходил взад-вперёд вдоль витрин и следил, что чтобы Куцый верно считал деньги, которые словно из рога изобилия сыпали на него покупатели. Я не считал сколько, чужие деньги считать — плохая примета, но точно гораздо больше, чем раньше.

Наконец, угольщик дождался, когда покупатели сделали небольшой перерыв в осаде лавки, забрал у Куцего выручку, пересчитал и подошёл ко мне.

— Держи. Тут долг за позавчера и за вчера.

Он протянул мне монеты — двадцать три копейки. Отлично! Теперь у меня и впрямь было немало денег по меркам беспризорников.

Я попрощался, сказав, что загляну завтра, заберу деньги и заодно поговорим. Угольщик насторожился, но я успокоил его, сказав, что у меня к нему есть деловой разговор. Он тут же повеселел, наверное, решив, что я подыскал ему ещё клиента, но у меня были другие идеи. Но про них завтра.

А сейчас стоило пойти на рынок и закупиться едой, а заодно то, что потребуется Грише для завершения сантехнических работ.

Вернувшись домой, я застал ребят за делом. Под руководством неунывающего Гриши они драили дом. На столе лежали два вентиля, которые он приготовил под замену и кусок лопнувшей чугунной трубы. Не знаю, как они с Щербатым выломали её из системы, но это был именно обломок.

Я снова переоделся. Наверное, не всучи мне Марфа пальто, пошёл бы на рынок в куртке, так было теплее и привычней, но мне предстояло пересечь несколько широких улиц, а я уже начал привыкать, что патрули мной не интересуются. Так что — пальто. В гардеробе, видимо, незаконной хозяйки дома, я нашёл тёмный шерстяной свитер. Как его ещё не забрали на подстилки я не знал, но сейчас он мне очень пригодится. Я натянул его поверх кофты, сразу стало теплее. В доме вообще было уже прилично, так что те, кто был здесь, скинули верхнюю одежду и работали в кофтах или лёгких куртках. Таська и вовсе разулась несмотря на свою любовь к теплу, и сейчас лазила по кухонным шкафам то ли в поисках чего-то, то ли протирала пыль сверху.

— О, Глеб! — воскликнул Гриша.

Он снова назвал меня по имени, что было интересно. Может, настрой у него был такой, а может, ощутил себя взрослым. Ответственность быстро меняем мироощущение.

— Ты на рынок пойдёшь?

— Как раз собираюсь.

— Купи два вентиля и трубу. Вот такую, — он развёл руки, показал примерно метр.

Я усмехнулся.

— Купить я, конечно, куплю, но как ты это ставить обратно собрался.

Я видел, что на вентилях нет резьбы. Я вообще не представлял, как в этом мире собирают водопровод. Не знал я, как его делали и в моём мире в прошлые века.

— Не парься! Щербатый сказал, знает.

— Интересно откуда?

К нам тут же, едва услыхав своё имя, подбежал Щербатый. Я адресовал этот вопрос ему.

— А я видел, как мужик… мастер один, собирал. Он меня научил немного. Надо ещё кое-что купить. Каболку надо, свинец и вот такой молоточек, — он показал размер. — Он специальный.

— И где же мне всё это взять?

— Так там же, где остальное. Магазин есть недалеко от рынка, там квартал вправо. Торговый дом Корнейчукова называется. Увидишь, там такой смешной умывальник с рожей и на коротких ножках нарисован. И надпись: «Отмоем трубочиста — дочиста!» Вот у него и купи.

Я чуть не рассмеялся. Серьёзно? Торговый дом? Ладно, посмотрим.

— Точно знаешь, что делать? — на всякий случай уточнил я.

— Ага! — довольно сообщил он. — Ты только, Огрызок, это… трубу возьми с раструбами с двух сторон. Вот такую, — Щербатый также как Гриша развёл руки, продемонстрировав примерно метр. — И это, если есть деньги, ножовку, чтобы трубу резать. Там есть такие. Денег стоят, но тут такое дело… может, ещё для чего пригодится. Замок так спилить. И вообще, тут ещё работы по дому… тьма.

Я не стал говорить, что мы здесь вряд ли задержимся надолго.

— Посмотрю, — пообещал я, запоминая список покупок.

Дом я покидал со странным ощущением, что ребята не столько истосковались по работе, сколько им хотелось иметь свой уголок, где они могут жить. И сейчас, когда стало ясно, что им не придётся воровать, а в этом доме мы живём вполне легально, они тратили свою энергию, с энтузиазмом приводя это место в порядок. Они походили на трудолюбивых муравьёв или гномиков, обустраивающихся надолго. Мне вдруг очень захотелось сделать так, чтобы у них появился свой настоящий дом, а не временное прибежище.

Я поёжился, снова оказавшись на холоде, прикинул, сколько добираться до рынка и, вздохнув, прибавил шагу, а затем перешёл на лёгкий бег. И согреюсь, и потренируюсь. Кстати, неплохо бы сделать пробежки ежедневным ритуалом и не только для себя.

Вот только мысли о том, что на улице холодно так и не проходили. Даже бег не отвлёк меня от них. О чём бы я ни начинал думать, мысли возвращались к одной теме — холоду. Некстати вспомнилась последняя запись в дневнике Наставника Аркадия Петровича, датированная началом Лютня. Где он жаловался на жуткий холод.

* * *

Александр Савельевич с самого утра бегал по инстанциям. Требовалось заполнить кое-какие бумаги перед отъездом, которые подписывались только день в день: разрешение на открытие ворот, распоряжение на выделение спецвагона для старших офицеров стражи, документы на право провоза вольнонаёмных рабочих. Последнюю Александр Савельевич уже справил, осталась лишь одна подпись, но он был уверен, что и она проблем не составит.

Красное вспотевшее лицо, кутающееся в складки мехового воротника, то и дело обдувало ледяным ветром. Отчего Александр Савельевич ругался грубыми словами, не обращая внимание не снующих туда-сюда грузчиков. Ему было плевать, что правила хорошего тона, требовали от него быть сдержанней. Какая разница, что о нём думают эти навозники, только и способные, что таскать его вещи?

К стоящему под парами локомотиву подошёл заведующий канцелярией. Он самолично принёс недостающие бумаги на вольников. Теперь можно подписать на месте.

— Как обычно, везёте? —