Бесстрашные и отважные. От Балаклеи до Сватово - Михаил Иванович Федоров

по казакам, но у меня один из прапрадедов был у истоков создания Первой конной. С Буденным вместе создавал конницу. Он воевал хорошо, у него был портсигар от Буденного подаренный. К сожалению, один из моих родственников продал, хотя была семейная реликвия. Прадед вместе с Буденным и на Кавказе отметился. И в степях Манчжурии тоже поучаствовал.

– Закваска у тебя на армию. Ну а школу ты где заканчивал?

– В Казахстане, а техническое образование получал здесь, на территории России. В Ольховатке.

– А родной хутор как называется?

– Его нет. Его тогда сожгли дотла. Я вот приехал, ездил на машине, пытался найти. Все равно люди-то помнят. И единственно: да, там есть казачий хутор. Недалеко от него стояла станица. Деревенька, которую красноперые сожгли. Это 29–30 годы. Подавлялся бунт, людей разогнали, а дома сожгли. Населенного пункта, 32–33 годы, уже не было.

– По Дону едешь, стоит одна церквуха, что от нее осталось, а кругом голь… И вот ты в Ольховатке.

– Пошел в 28-е училище. Выучился на электрика-связиста-водителя. Не пошел на тракториста, а на связь…

– А что, так бы в танкисты попал.

– Танкиста я уже в армии освоил, так же как и другие специальности. И сразу ушел в армию.

– Выходит, как другие, от военкомата не бегал?

– Нет, я долбил, чтобы меня забрали.

– А что, кто-то не хотел, чтобы ты служил?

– У меня немножко по здоровью, вызвало подозрение. Поэтому пришлось… Я просто пытался поступить в офицерское училище, но меня зарезали.

– А куда пытался?

– В Воронежское авиационное. Но там к моему здоровью доколупались.

– А ты там на кого собирался?..

– Я хотел вертолетчиком быть.

– Так там на пилотов не учили…

– Техник, эксплуататор.

– Бортач называется.

– Да, и с него уже можно пройти допподготовку и уйти на вертолеты.

– А что со здоровьем?

– Травма немножко спины, и с почками проблема.

– Не могли не заметить…

– Ну вот так тогда получилось. Меня зарезали. Тут еще начали пытаться мне срочку зарезать. Комиссии… Но рогами в пол уперся, все равно я в армии оказался.

– Так что, в военкомате тоже препоны были? В Россошанском…

– Да, Ольховатский как бы местный деревенский, а ходили в Россошанский. Но они пытались. Я не знаю, как что, но пытались, там: «Обследуйся, лечись, потом посмотрим». Я: «Нет, я хочу служить. Забирайте меня, и все. А со всем остальным потом по ходу разберемся».

– Короче, стал нагибать: не надо тянуть, давайте в бой.

– Конечно, и никаких гвоздей…

– И куда тебя? Во флот, на подводную лодку…

Роман:

– Я в свое время и по горам лазил, и по пещерам лазил. Физухой занимался, атлетикой, легкой атлетикой, велоспортом. Это еще по молодости. А получилось, забрали меня в автобатовскую учебку.

– Где учебка?

– В Магнитогорске…

Я чуть не подпрыгнул от восторга:

– Да у меня мама и папа оттуда!

– Земля маленькая…

– В каком году в Магнитке?

– В 1997-м…

– Послушай, а там трамваи ходили? – задал для себя больной вопрос.

– Да.

– Я же рос в Магнитогорске. У бабушек-дедушек. В конце 50-х… Когда папа служил на Новой земле…

– Я еще не родился…

– И как тебе город…

– Ничего, и люди там хорошие…

– Комбинат только, сульфитка, – вспомнил запах от мартеновских печей.

– Да, там в зависимости от того, куда ветер подует, «духа» могла превратиться в зеленую, желтую, красную. Потом заново перестирываешь.

– А что такое «духа»?

Роман засмеялся:

– Ну, нательное белье. Душка. Белого цвета, штаны с карманчиком для одного места и нательная рубашка. Сушить повесил, а она… И заново стирай…

– Река Урал… Сколько раз я ее переезжал: трамвайчик ходил с правого берега на левый…

– Ходил…

С горечью подумал, как нынешние власти трамвай в Воронеже уничтожили.

– А в реке купался?

– Когда мы выезжали на прогон, технику гоняли, у нас одна из точек была на берегу Урала. У нас прапор сказал: «Кто в Урале не искупался, значит, здесь не служил». Не знаю, он нас приколоть хотел, но время ранняя весна, все искупнулись…

С удовольствием слушал о родных местах, которые раскиданы по стране, и это еще больше сближало меня с Романом.

– Сколько пробыл в Магнитке? – спросил.

– Четыре с половиной месяца. Получил младшего сержанта и был направлен в линейные войска. Попал в Ярославль в ПВО, потом перекинули меня в Верхневольск, это недалеко от финской границы, а с Верхневольска я подал рапорт и по защите черного берета оказался на Второй чеченской кампании.

2

Посвящение в «черные береты»

– Тогда срочники воевали…

– В полный рост! Срочников начали убирать в 2002 году. Переводить армию на контракт, – говорил Роман.

– И как с «черным» беретом?

– Приехали вербовщики. Рассказали, как круто служить в хороших войсках, а не в тыловых, ПВОшных. Мне понравилась эта тема, я подал рапорт, что хочу служить в горно-штурмовой бригаде. Ну, мне одобрили. Поехал на подготовительный центр в Майкопе. Три месяца. Защитил «черный берет».

– Чему в Майкопе научился?

– Ну, физуха была неплохая на тот момент. А научили очень многому. Еще мужики, по сравнению с нами – салагами, учили очень грамотно. Как окапываться, как стрелять. Саперное дело. Штурма. Именно подготовка к боевым действиям. Конечно, дрючили по-черному. У нас хэбуху (хб – форма) раз в три дня мы меняли. Потому что мы ее затирали до дыр. Сколько пластырей, бинтов на себя наматывали, ну я промолчу. То есть нас гоняли по строевой. Не то, что ножками шагать, а взвод идет, и тут команда: «Снайпер!», «Воздух!», «Арта!». То есть надо рассредоточиться, окопаться. Такие всякие моменты. Очень сильно в нас вдалбливали. Вот у нас был мужик, старый такой, ну, нам всем казался очень старым. У него дурная привычка была, он на раскладном стульчике садился, нас выгонял на солнышко, мы ходили по кругу – по плацу или спортгородку, не знаю, как правильно назвать. Площадка засыпана крупным щебнем. Да, и мы ходили по кругу, и он время от времени из своего тенька нам орал: «Воздух!» И вот рассыпаешься, типа прикапываешься. «Отставить!» То есть помимо того, что отставить, тебе надо эту ямку опять заровнять. Опять сбиваемся в колонну, идем по кругу, ну, понимаете…

С товарищами по срочной службе

– Ходили по кругу прямо по щебню?

– А как иначе…

– А как по щебню копать?

– Лопаткой саперной. Падаешь на пузик, отползаешь и быстренько гребешь, вкапываешься.

– Молодец, «старик», тренировал.

– Я бы другое слово использовал, «тренировал»… Я вот серьезно говорю, хэбуху через три дня нам выдавали новую. Потому что локти, колена