Утопающий во лжи 16 - Лев Жуковский

class="p1">Но я желала большего. Я жаждала навыка, способного защитить мой разум от вторжений извне, от тех самых паразитических щупалец, что протягиваются из теней сознания. Хотя мой Бог и говорил мне, что небесный огонь сам бережёт меня, и нужно лишь быть чуточку внимательнее, эти Его слова звучали ныне особенно тревожно. Ибо Он предупреждал о грядущих переменах, о необходимости следить даже за самыми незначительными мелочами. Что-то надвигалось. Я чувствовала это всем своим существом, и в то же время не чувствовала ничего. Параметр Интуиции, молчал, заставляя меня нервничать ещё сильнее и горько сожалеть о потраченных очках.

Под эти тяжёлые, мысли я облетала наш лагерь, не сумев уснуть. Хотя поспать стоило бы, ведь скоро последняя часть гнолов и защитников промежуточного лагеря должна была прибыть сюда, и тогда наконец-то начнётся выдвижение к вратам в загадочный мир мёртвых. Мареш, побывавший там однажды и вернувшийся живым, рассказывал, что мир тот не слишком отличается по своей атмосфере от подземного Ссшорса. Пусть и небо там есть над головой, и светило в нём горит, но радости это никому не приносит. Свет тот мертвенен, и всякий, кто долго смотрит на него, начинает забывать имена даже ближних своих.

Лагерь, погружённый в дремоту, дышал размеренно, лишь небольшими очагами напоминая жужжащее гнездо арахнидов. Стражники несли караул по периметру, но это была скорее формальность. Здесь, вблизи межмировых врат, активность инсектоидов была много ниже, словно даже эти безмозглые твари избегали места, где истончалась ткань мироздания. Да мы и сами не пытались охотиться, довольные уже тем, что нас не сожрала та проклятая королевская сколопендра С-ранга, чудовище, что игнорировало все мои удары с презрительным равнодушием божества к молитвам смертного.

А ведь я старалась. Рисковала, как только могла. Врывалась в тело гигантской твари, сквозь её хитиновый панцирь, в толщу ее плоти, в зловонные внутренности, разрубая фрагменты панциря в местах сочленения сегментов. Я была демоном мщения, объятым пламенем, я была карающим клинком небес… но всё это было тщетно. Оказавшись погружённой в тело чудовища, я не могла нанести действительно серьёзного урона. Плоть её, быстро регенерирующая, словно живой металл, был готов погасить мой небесный огонь, столь сильна была в королевской сколопендре энергия праны. И это не говоря о чудовищных площадных атаках, от которых только рывком сквозь Огненные врата Харута удавалось уходить, затрачивая ценную эссенцию небесного огня каплю за каплей, словно кровь из разорванной артерии.

В итоге лишь вмешательство нашего повелителя смогло сберечь наши жалкие жизни. А мне вновь не удалось проявить себя, хотя бы в такой малости, чтобы удостоиться не то что похвалы, хотя бы частицы Его внимания, хотя бы беглого взгляда. И звание, отданное мне на откуп, Верховная жрица, звучало на этом фоне скорее, как насмешка. Особенно когда его произносила Лея Фрет, та самая, что уже дважды была удостоена внимания и похвалы нашего Бога во время реконструкции лазарета в мире Артхол. За те полгода многие сумели отличиться, многие выслужились, многие ловили крохи Его божественной милости. И в глубине моей души это порождало нечто, что я не решалась назвать завистью. Скорее, злость. Холодную, тлеющую злость, ибо я была с нашим Богом практически с самого начала…

Эти мысли, как назвал их однажды Тхагаси, явно подобрав словцо у мерзавки Леи (может, зря я не ослушалась господина и не оторвала ей голову, не размазала её самодовольную ухмылку по стенам нашего храма), эти мысли он называл паразитическими. Что от гигантского демона, чья пасть могла не просто перекусить пополам взрослого хумана, а проглотить его, звучало как минимум смешно.

Но что-то в этом было…

Я на миг отвлеклась. Зрение моё, скользящее по череде техно-фонарей, ловящее их холодный мертвенный свет, что-то кольнуло. Что-то в нашей огромной пещере было неправильно. И нет, дело было не в странно блуждающем по территории лагеря Дэрргеше, что для не самого умного демона было уж точно не свойственно, ибо он любил всего три вещи, жрать, сражаться и делать эти два дела одновременно.

Но зацепился мой взгляд за что-то другое. За что-то иное, скрытое в самой геометрии происходящего. И несколько мгновений я, отгоняя нечаянную дремоту, что обволакивала разум подобно паутине, не могла понять, в чём дело. В этот момент мне показалось, что, как в старые добрые времена, когда мир ещё имел смысл, у меня над ухом произнёс господин Таталем Со:

— Ну это же очевидно, моя дорогая Себия…

Голоса я так и не услышала. Но до уставшего мозга наконец дошла мысль, медленная, ленивая, но смертоносная, как яд, всосавшийся в кровь. Форма и расположение групп гнолов очень напоминают некую структуру. Словно для ритуала…

Что происходило дальше, я толком и описать не могу. Ибо попытка отправить ментальное сообщение, да и просто сделать хоть что-то, не увенчалась успехом. Я, словно ничтожный жук, попала в паутину. Сообщение по ментальной связи не проходило, наталкиваясь на невидимую стену; а воздух вокруг меня словно стал плотнее в сотню раз, и даже взмахи крыльев давались с превеликим трудом, будто я плыла сквозь застывающую смолу. Появилась дрожь пространства вокруг, едва уловимая, и я ничего не могла поделать. Только наблюдать, как несколько сотен воинов с остекленевшими, мёртвыми глазами наводят на меня энергетические винтовки. А им вслед вторит и сам Дэрргеш, разворачивая своё корабельное орудие в мою сторону, и делает это так споро, так слаженно, что в это просто-напросто не верится. Демон, столь яростный, способный спутать левую и правую стороны, демон, чей разум едва вмещал три простые страсти, теперь двигался с точностью часового механизма.

И, как назло, ни одного костра не было в лагере. Из-за проклятых синтезаторов пищи и систем освещения, работающих на энергетических батареях, не было ни единого живого огня, к которому я могла бы рвануть, в котором могла бы укрыться. Из-за чего я и рвануть в сторону не могла. А мой повелитель, мой Бог, моё спасение, несколько часов как отбыл и вернуться никак не мог. Да что там вернуться, Он и узнать о происходящем не мог. Ибо паутина обволакивала не только моё тело, но и саму нить, что связывала меня с Ним.

И что пугало ещё сильнее, так это абсолютно стеклянные взгляды вообще всех, кто находился в лагере. Не только поднявших в мою сторону оружие и без промедления открывших огонь. Все. До единого. Каждый гнол, каждый защитник, каждое существо в этом проклятом лагере, все они смотрели одинаково. Пустыми глазами.

Последнее, что я успела заметить, что вокруг