Утопающий во лжи 16 - Лев Жуковский

пользовались только Тхагаси и Дэрргеш, но образец Алии устанавливали на боевые мобильные платформы. Залпами по ордам жуков она выделялась больше других, и оттого вызывала естественную ярость и злобу тварей D ранга. Ну или просто желание устранить явную угрозу.

Так вот. Пока инсектоиды С-ранга бездействовали в своих ульях, этих живых пещерах из плоти и слизи, где они, должно быть, обдумывали свои дальнейшие шаги в мрачной тишине, я действовал. Помещая в шкатулку Тризиастра по пять тысяч моих подчинённых за раз, я переносил их в огромную пещеру, лежащую почти в пяти часах пути от врат в мир Тесэр.

Сначала я переносил самых боеспособных воинов из числа гнолов. Тех, кто мог защитить новый лагерь в течение нескольких часов моего отсутствия. А также включая Себию и Дэрргеша. Возлагая именно на них самые большие надежды, и на оборону нового пристанища, и на подготовку этой обороны в целом, и на возможность этих двух моих самых могучих воинов сбежать в случае слишком высокой активности противника. Себия могла вырваться практически из любой ловушки. Дэрргеш же, мог в случае опасности пробить себе путь если понадобиться и через само гнездо инсектоидов. Но в целом там, у врат, не предполагалось большой активности инсектоидов. Жуки не очень любили приближаться к вратам, не всегда, но чаще всего так оно и было. Тем более что охотиться мои воины в передовом лагере уже не будут, как и я старался не привлекать излишнего внимания, желая просто наконец-то вырваться из этой гнойной ямы мироздания.

В перевалочном же лагере, в двух неделях пути от врат в мир Тесэр, оставались и Алия, и Тхагаси. Как и вся моя боеспособная армия гоблинов и полуарахнидов. Ведь именно их жуки С-ранга видели, и пока они оставались в поле их восприятия, точнее, в поле восприятия их лазутчиков, древние жуки не поймут, что такая лакомая для них добыча постепенно ускользает из их великолепного, по их мнению, окружения. Окружения, из которого и правда мои воины сами бы вырваться не смогли. Может, только Себия и то благодаря своим крыльям небесного огня. Хотя у меня еще были крылатые воины. Но летать они так и не научились, это было пока только в планах, да и не хватало им уровня в параметре Силы пока.

Можно было, конечно, и одного Дэрргеша в передовой лагерь переместить, его силы было более чем достаточно, особенно после дооборудования его защиты и системы вооружения, включающей переделанное некогда стационарное плазменное орудие Рекош-243. Однако же древлю в теле Дэрргеша я не слишком доверял, считав его истинные мысли, как и мысли всех оставшихся у меня в подчинении древлей. С ними я в принципе решил не связываться сверх необходимого. В том смысле, что чересчур они были своевольны, точнее, их природные инстинкты и программы поведения невозможно было искоренить, паразит скорее погибнет, чем откажется от них. Не было у этих тварей ничего общего с разумными существами, причём неважно, с гуманоидами или нет. У меня с той же королевской сколопендрой было больше общего, чем с древлями. И этот факт действительно невозможно было изменить. Совершенно иные цели не просто в жизни, сама суть их существования была иной. Но и уничтожать оставшихся я, конечно, не собирался, имея в виду, что в будущем они мне могут пригодиться. Слишком многое стоило мне их добывание, чтобы вот так бездумно прервать их извращённое бытие.

Так вот, там, где пешему воину требовалось на все эти спуски и подъёмы, и я не говорю о небольших уклонах, а скорее о почти вертикальных, ведущих в чёрные провалы, где не было видно дна, и где в итоге приходилось искать обходные пути среди клыков камня и зловонных подземных рек, всё это примерно могло занять от двух недель времени. Две недели медленного, выматывающего марша, две недели потерь от засад алчных инсектоидов, что таились в каждой расщелине, обвалов, и даже ядовитых испарений. Однако когда твоя скорость достигает более трёх сотен вёрст в час, и путь ты выбираешь скорее исходя из позиций местных гнёзд и ульев, просто огибая их по пологой дуге, а часто даже игнорируя целые пласты скальных пород, проходя сквозь них, как тень сквозь дым, то удаётся уложиться и в пять часов.

В итоге за сутки я успевал перенести пятнадцать тысяч своих подданных. Риски, конечно, оставались, особенно в начале этого переселения, когда передовой лагерь был ещё слаб, а защитников в нём было мало. Но, что главное, я избежал потерь в пути, дав моим воинам обороняться чуть ли не за толстыми стенами укреплённого лагеря, а не во время марша на открытых пространствах, где их перемалывали бы хитиновые жвала жуков.

И наверное, если бы не давящее чувство нарастающей тревоги, всё было бы неимоверно прекрасно. С каждым моим переходом, при том, что я даже себя ограничил и не пожирал души, надеясь до последнего вырваться без излишних проблем, не привлекая к себе внимания, я приближал свою свободу. Свободу из последнего мира, который хоть как-то мог связывать меня с моим смертным прошлым. Из мира, куда ещё мог дотянуться Антерос своими жадными, алчущими лапами. Антерос, само это имя отдавало привкусом хитрости и предательства. Ведь именно Сионшо мог ему об этом донести. А для моих дальнейших планов мне нужен был фактор внезапности, чтобы нанести удар тогда, когда его никто и ожидать не мог. Возможно спустя тысячу лет, но удар этот будет не просто разрушительным, он должен оборвать существование этих тварей.

Причём тревога настолько начала одолевать меня, что в форме призрачной проекции это даже ощущалось странно, словно несуществующее тело обрастало несуществующими нервами, и эти нервы пели одну и ту же тоскливую ноту. Я проводил разведывательные мероприятия, проверял вокруг обоих лагерей пространство в радиусе пятидесяти вёрст, скользил тенью среди сталактитов, заглядывал в каждую расселину, в каждое гнездо, в каждое подозрительно тихое место, но ничего обнаружить не мог. Камень молчал. Жуки шевелились ровно так, как им и положено. Воздух пах тленом и плесенью, обычным букетом этого мира.

Я даже, предвидя возможную диверсию, перенёс почти сотню моих подчинённых перманентно в шкатулку Тризиастра, чьи мысли в мире Артхол мне показались, даже не подозрительными, а частично странными по тем или иным причинам. Кто-то из молодых гнолов слишком легко принял спасение, словно ждал его, как давно прирученного, а не свалившегося с неба чуда, хотя учитывая их предрасположенность к дару пси это было объяснимо, но все же выпадало из общей корреляции.