Сказка и миф. Тайны народных поверий - Александр Николаевич Афанасьев

class="a">[536] ему придано название Меегsauger (высасыватель моря), ибо в три добрых глотка он осушает пространное и глубокое море. Это тот же сказочный Змей (Smok – сосун), который до какой реки ни припадет – ту и выпьет словно лужицу, и который начинает напоследок тянуть самое море и до того опивается, что с треском лопается[537]: прекрасное поэтическое изображено переполнившейся дождем тучи, которая изливается на землю при оглушительных ударах грома и затем пропадает с неба. Сказки приписывают Опивале неумеренное поглощение вина, и это имеет свое мифическое значение, потому что в числе других метафорических уподоблений дождя одно из наиболее употребительных было уподобление его опьяняющим напиткам; сравни выражения пить и пьянство, вода и водка, живая вода и l’eau de vie (смотри подробные и остроумные разыскания по этому предмету в сочинении Куна – о происхождении огня и божественного напитка). В нашем простонародье существует следующий рассказ о кривой царевне: Никто не мог возвратить ей утраченное зрение. Вызвался помочь ей пьяница. Для этого поехал он в змеиное царство, где жили одни змеи да гады; а кругом города лежала большая змея, обившись кольцом. Пьяница воспользовался сном исполинской змеи, сделал веревочную лестницу с железными крюками на конце, накинул ее на городскую стену и забрался в город. Посреди города был камень (туча), а под камнем и целебная мазь (дождь): если помазать ею глаза, то слепота тотчас пройдет. Взял он эту мазь, спрятал подмышку, сел на корабль – и в море. Пробудилась большая змея, погналась за вором; плывет по морю, а под ней вода словно в котле кипит; махнула хвостом – и разбила корабль в дребезги. Но пьяница выплыл на берег и вылечил кривую царевну, т. е. попросту: Перун, громитель туч, выпил или похитил из них дождь, и всевидящее око-солнце, потемненное перед теми облаками (так сказать – ослепленное ими), является со всем своим блеском на проясневшем небосклоне[538]. Лицо Объедалы создано народной фантазией в соответствие Опивале; как тот много пьет, так этот много пожирает. Идея, выражаемая ими, та же самая: он пожирает быков, в образе которых (как мы знаем) доисторическая старина олицетворяла тучи. Мороз-Трескун уже самым названием указывает на свое значение; его дуновение производит холод, а иней и сосульки названы его слюнями. В варианте, напечатанном у г. Худякова[539], богатырь этот является с подвязанными волосами, и только распуская свои волосы, производит сильную стужу: волоса – метафора темных туч. Очевидно, что народные сказки разумеют под Морозом не отвлеченное, умственное понятие, а живой образ, олицетворивший в человеческих формах осеннюю или зимнюю тучу, веющую холодом и убирающую все в иней и сосульки. Богатырь, дующий ртом и ноздрями и напоминающий своим бурным дуновением свист Соловья-разбойника и средневековые изображения ветров, есть олицетворение вихря. Крепкая Спина, богатырь итальянской сказки, соответствует нашему Горыне. Все остальные богатыри олицетворяют молнию; объяснение различных названий, приданных им, надо искать в старейших метафорических сближениях блестящей мелькающей молнии с другими предметами. Скороход выражает ее неуловимую быстроту; в итальянской редакции он прямо назван молнией. Стрелок и старик с вязанкой дров указывают на связь молнии со стрелами, палицей и вообще оружием; сокрушительная сила грозы послужила основанием, опираясь на которое – фантазия наделила божество грома луком, меткими стрелами и несокрушимой палицей. Пуская стрелы и бросая палицу, Перун истребляет своих демонических врагов. Это метание палицы (палки, дубинки) выражено в сказках разбрасыванием вязанки дров, вслед за которым появляются несчетные войска, поражающие неприятеля.

Сверх разнообразных зооморфических представлений, силам природы издревле придавались и человеческие образы; облака и тучи олицетворялись прекрасными полногрудыми девами и женами; соответственно представлению туч деревьями (лесами), морем – вместилищем дождя и коровами; девы и жены эти назывались лесными и морскими (водяными) нимфами, поливающими из своих сосудов плодотворные источники), и ведьмами, доящими небесных коров. В грозе и буре видели свадебное торжество бога-громовника, вступающего в брачный союз с прекрасной нимфой, или стремительное преследование им красавицы, убегающей из его объятий. Крутящиеся вихри до сих пор называются дьявольской пляской: черт женится на ведьме и нечистая сила, празднуя их брак, вертится в пляске и подымает пыль столбом. В нашем простонародье ходит много рассказов о том, как ведьмы сдружаются с чертями и вместе с ними заводят ночные нецеломудренные гульбища; у немцев сохранились превосходные поэтические предания о дикой охоте Одина (Wodans wilde Jagd), преследующего нимфу (Wolkenfrau, Windsbraut). Обращаясь к приведенным сказкам, мы видим, что добрый мо́лодец, с помощью своих могучих товарищей, или прямее – сам Перун обгоняет легкокрылую красавицу-невесту и добывает живую воду и множество золота (т. е. проливает дождь и выводить из-за туч яркое весеннее солнце). Иногда вместо девы-тучи сказки выводят невестой деву-солнце; в этом отношении особенно любопытны редакции немецкая и чешская.

Содержание немецкой сказки[540] таково: царевич отправляется сватать прекрасную королевну, мать которой была волшебница. На дороге ему попадаются великаны: а) Толстяк (der Dicke) – но смотря на то, что его брюхо равнялось горе, он мог расширяться по произволу и сделаться еще толще, хоть в три тысячи раз; б) Длинный (der Lange), который мог вытягиваться вверх по своему желанию, и когда хотел – превосходил ростом самые высокие горы; в) Чуткой на ухо (der Horcher) и г) двое с необычайно острым зрением (die Scharfäugigen): один из них обладал такой длинной шеей, что мог глядеть через горы, и такими зоркими очами, что мог видеть весь свет; а другой вынужден быль носить на глазах повязку, потому что взгляды его были так остры, что от них распадалось все в дребезги. Первая задача, которую возложила на жениха королева-волшебница, была: достать брошенное в море кольцо. Толстяк припал к морю устами и потянул в себя воду; волны покатились в его брюхо, словно в пропасть, и в короткое время он вытянул все море; на открытом дне товарищ с зоркими очами усмотрел кольцо, а Длинный достал и принес то кольцо царевичу. Вторая задача состояла в повелении съесть триста жирных, откормленных быков с костями, кожей и рогами, так чтобы не оставался несъеденным ни единый волос и осушить до капли триста бочек вина. Царевич испросил позволение разделить этот обед с одним из своих товарищей и пригласил Толстяка, который все пожрал и выпил. Задавая царевичу третью задачу, волшебница сказала: «сегодня вечером я приведу в твою комнату мою дочь; ты должен держать ее в своих объятиях; поберегись, чтобы не заснуть! Ровно в двенадцать часов явлюсь я, и если ее не будет в твоих руках – ты погиб!» Вечером царевич взял