Непокорная истинная для ректора-дракона - Мелина Боярова

Он развернулся к твари. Его руки вспыхнули яростным пламенем. Тварь кинулась на него, щелкая челюстями. Рейнар встретил ее ударом огненного хлыста.

Я выглянула из-за укрытия. За проломом балкона бушевала магическая буря. Небо расцветало фиолетовыми красками, его рассекали слепящие молниями. Прямо в воздухе висело марево искаженного портала, из которого лезли новые твари. Гарпии с лицами старух, какие-то склизкие щупальца.

Рейнар сражался как бог войны. Он метал молнии, создавал щиты, сжигал врагов заживо. Но их лезло много. Слишком много для одного, даже для дракона.

Я увидела, как одна из гарпий, обойдя его с фланга, пикирует ему в спину. Когти твари целились в шею.

— Сзади! — закричала я.

Страх исчез. Остался только инстинкт. Я не могла позволить ему умереть. Выскочив из-за дивана, я выставила вперед руки. Браслет на запястье раскалился, но не сдержал меня. Хаос, подпитанный энергией источника и близостью Рейнара, вырвался на свободу.

Ударная волна сбила гарпию в полете, превратив ее в облако перьев и пыли. Рейнар обернулся, его глаза расширились.

— Тайлис, назад! — крикнул он.

Но я не собиралась отсиживаться в стороне. Я чувствовала его силу, как свою собственную. Мы были связаны, и я знала, что могу помочь. Стоило мне встать рядом с ним, плечом к плечу, как его огонь стал ярче, гуще. Он перестал морщиться от боли. Яд отступил, задавленный нашей совместной мощью.

— Вместе! — крикнула, хватая тяжелый подсвечник и швыряя его в подлетающую тварь. Магия окутала бронзу, превратив ее в смертоносный снаряд.

Рейнар усмехнулся — дико, хищно. Он понял, что не нужно меня защищать, пряча за спиной.

— Жги! — скомандовал он.

Мы устроили в кабинете филиал ада. Он выжигал тварей на подлете, я сбивала тех, кто прорывался через щиты, дестабилизируя их структуру хаосом. Я чувствовала себя всемогущей. Последняя тварь, огромная, похожая на кракена с крыльями, попыталась пролезть в пролом. Рейнар собрал в руках шар чистой энергии.

— Закрой уши! — крикнул он.

Взрыв ослепил меня. Ударная волна швырнула на пол, прокатив по ковру. Тварь разлетелась на куски, а портал за балконом с хлопком схлопнулся, не выдержав такого выброса силы.

Наступила тишина, нарушаемая лишь свистом ветра и моим тяжелым дыханием. Комната была разгромлена. Мебель превратилась в щепки, шторы тлели.

Рейнар стоял посреди этого хаоса, опустив руки. Дым вился вокруг его фигуры. Он медленно повернулся ко мне.

— Ты цела? — спросил хрипло, шагая навстречу.

Я попыталась встать, опираясь на руки. Левый рукав моей блузки, изодранный в клочья во время падения, сполз до самого локтя. Я не обратила на это внимания, слишком поглощенная адреналином.

— Вроде бы... — начала я, отряхиваясь.

И тут взгляд Рейнара упал на мою оголенную руку.

Он застыл. Просто окаменел на месте, не дойдя до меня пары шагов. Его лицо, только что выражавшее тревогу и облегчение, изменилось до неузнаваемости. Глаза распахнулись так широко, что радужка затопила белок жидким серебром. Рот приоткрылся в беззвучном вздохе.

Я проследила за его взглядом и похолодела.

Золотая вязь метки. После боя, после слияния наших энергий, она полыхала как маленькое солнце. Узор стал четким, объемным. Дракон, свернувшийся кольцом. Знак истинной пары. Знак принадлежности. Знак судьбы, от которой не убежать.

Сейчас, в полумраке разгромленной комнаты, скрыть это было невозможно.

Глава 44

— Нет... — простонал Рейнар раненым зверем. — Этого не может быть...

Он сделал шаг ко мне. Подрагивающими пальцами потянулмя к моему запястью.

— Ты... — он поднял на меня взгляд, полный такого ужаса и восторга одновременно, что мне захотелось провалиться сквозь пол. — Ты — истинная?

Я прижала руку к груди, пытаясь прикрыть метку ладонью, но свет пробивался сквозь пальцы.

— Я не знала... То есть, узнала только вчера... — пролепетала, пятясь назад, пока не уперлась спиной в обгоревшую стену.

— Молчи, — великий и ужасный ректор Дракс, тиран и деспот, нежно перехватил мою руку и благоговейно провел большим пальцем по пульсирующему золотому узору.

Его прикосновение отозвалось во мне взрывом тепла, от которого подогнулись ноги. Метка вспыхнула еще ярче, приветствуя вторую половину.

— Судьба посмеялась надо мной, — прохрипел он, прижимаясь лбом к моему запястью. — Она связала меня с той, кого я презирал. С ходячей катастрофой. С девчонкой, которая сводит меня с ума.

Он поднял голову. В его глазах горел такой огонь, что мне стало страшно. Огонь абсолютной, фанатичной одержимости.

— Теперь я точно тебя никуда не отпущу, Тайлис, — произнес он мой приговор. — Даже если весь мир рухнет в бездну. Ты моя. Навеки. И теперь у меня есть на это право, данное самой магией.

Я смотрела на него и понимала: Эдриан оказался прав. Капкан захлопнулся. И я не уверена, что хочу из него выбираться. Но если он узнает о моем плане побега... Если узнает о корабле... Он сожжет этот мир дотла.

Его пальцы на моем запястье сжались сильнее, почти до синяков. Но боли я не чувствовала, только жар. Дикий, пульсирующий жар, который растекался от метки по всему телу, превращая кровь в расплавленное золото. Рейнар смотрел на меня так, словно видел впервые — или, наоборот, словно искал меня тысячи лет и наконец нашел среди руин собственного кабинета.

В его взгляде бушевала буря. Одержимость, смешанная с каким-то первобытным, звериным восторгом. И это пугало меня до дрожи в коленях.

— Не может быть... — повторил он, срываясь на хриплый шепот. — Ты…

Я попыталась вырвать руку. Глупая, наивная попытка. С таким же успехом можно было пытаться сдвинуть гору голыми руками. Дракс не просто держал меня — он впитывал меня. Я чувствовала, как его магия, тяжелая и темная, жадно тянется к моему хаосу, сплетаясь с ним в тугой узел.

— Отпустите, — выдохнула я дрожащим голосом. — Рейнар, мне больно!

— Больно? — Он моргнул, словно выходя из транса, но хватку не ослабил. Наоборот, он резко дернул меня на себя. — Нет, Тайлис. Это не боль. Это узнавание. Твоя суть откликается на мою. Ты чувствуешь это?

Я врезалась в его грудь, жесткую, как каменная стена. Запах гари, озона и его собственной кожи ударил в ноздри, кружа голову. Метка вспыхнула так ярко, что просвечивала сквозь ткань его рубашки, к которой я была прижата.

— Я ничего не чувствую, кроме вашего безумия!