Во мгле веков - Александр Михайлович Минченков

– Михалыч, сядь на самый нос лодки, чтоб корму приподнять, боюсь зацепить винтом подводные камни! – громко, стараясь перекричать шум двигателя, обратился ко мне Зиновьев.

Я сидел на самом носу «Крыма» и смотрел перед собой. Вода была исключительно прозрачная, был виден каждый камешек. Это от того, что близко Орон и из него идёт сброс в реку чистейшей, как слеза, воды.

Мы прошли этот короткий, но с быстрым течением участок реки. Показалась протока, соединяющая Витим с озером.

А вот и сам Орон! До чего ж красивая панорама открылась моему взору! Обширная гладь огромного по своим размерам озера, как зеркало, отражало небо и горы, что окружали его. Блестевший на вершинах гор снег, переход склонов сопок от скальных поверхностей до растительности к низине и водная ширь Орона представляли взору необыкновенное восхищение. Дно протоки озера просматривалось отчётливо, была видна каждая подводная травинка.

Показались строения Оронского кордона и две моторные лодки у берега. Зиновьев сбавил газ, и мы стали приближаться к причалу. На шум двигателя вышли двое, как уже было ясно, это работники заповедника.

Причалили, привязали лодки, друг друга поприветствовали. Выгрузили два мешка с грузом, что доставили для этих людей, и они нас пригласили к столу испить с дороги чаю.

Одного звали Сергей, второго Михаил. Сергей был постарше, Михаил же молодой парень, с душевным задором. По нему было видно: он весьма соскучился по человеческому общению. И мы понимали – ведь весьма редко бывают встречи с посторонними людьми на кордоне. Он беспрестанно говорил, хотел наговориться, расспрашивал нас, что там нового в Бодайбо, как добирались, что случилось в дороге, коль припоздали на один день.

– Ещё позавчера по рации нам сообщили: вы отплыли от порога, а вас всё нет и нет, так и подумали, что-то стряслось, – говорил Миша.

Мы пояснили причину задержки.

– Я так и подумал, с движками бывает беда целая, порой хоть волком вой, а причину пока найдёшь и устранишь, все нервы вымотаешь.

Пить только чай для нас делом было недостаточным, и мы достали собственную провизию, чтобы плотно поесть самим и угостить хозяев кордона, так приветливо встретивших нас. Сергей же с Михаилом угостили нас малосольной местной рыбой и своим испечённым хлебом.

Сидели под навесом, за столом на лавках. Как же на кордонах заповедника схожи навесы! Они устроены, будто по единому проекту: крыша из тёса, широкий длинный стол с лавками вокруг него, рядом большая печь для готовки пищи. Сидя под навесом, можно глядеть на водную гладь озера, видеть протоку, соединяющую Орон с Витимом. Кордоны, по сути, пограничные посты заповедника, мимо которых никто не проплывёт незамеченным.

Из разных источников я знал, что Орон имеет длину около двадцати четырёх километров, ширина же в разных местах от двух с половиной до шести километров и глубина наибольшая – двести метров. Озеро впечатляет не только своими размерами и великолепием, но и обилием в водах благородных и сорных видов рыб. Орон окружает многообразие флоры, в его окрестностях и в самом заповеднике богато представлена различного рода фауна, здесь царят баланс природы и тишина, изредка нарушаемая лишь криком или пением каких-либо птиц да звуками диких животных. Животный и растительный мир заповедника впечатляет своей многоликостью: лось, изюбр, олень, росомаха, бурый медведь, обилие соболя. А в вершинах гор на высоте более трёх тысяч метров над уровнем моря встречаются даже редчайшие снежные бараны, есть и редкие птицы, занесённые в Красную книгу.

За обедом я узнал ещё много нового об Ороне и окружающем его мире. Михаил с воодушевлением рассказывал обо всём, что знал, что приходилось самому здесь видеть.

– Вы не будете возражать, если мы перевалочную остановку сделаем на Казбеке, у нас груз внизу ещё остался? – прежде чем подняться из-за стола и покинуть хозяев кордона, спросил Зиновьев.

– А что ж тут возражать, коль груз остался, тем более Казбек не в границах заповедника, он по ту сторону Витима, – ответили нам.

Зиновьев с Шараповым знали: на Казбеке прямо у берега Витима стоит зимовье, а потому было где переночевать при нужде и вчетвером.

Совокупность весьма высоких гольцов поистине была похожа на кавказские горы. Вершины в снегу, склоны же, чем ближе к низменности, покрыты растительностью, особо обильной у подножья. С вершин гор и брал своё начало ключ Большой Казбек, являвшийся левым притоком Витима. Вероятно, ключ этот и получил своё название из-за этих величественных гор.

Когда нам пришлось ночевать здесь, я увидел давние обвалы склонов, в основании которых лежали россыпью камни, успевшие зарасти лишайником и мелким кустарником. Отсюда на многие сотни километров ни одного жилища, кругом бесконечные горы, сопки и гольцы с их многочисленными речками, ключиками и болотами, да еле приметными звериными тропами.

Покинув хозяев кордона, мы заняли свои места в лодках, отработали вёслами от берега до глубины, чтобы завести моторы. Как бы подчёркивая тишину и незабвенность Орона, нас проводила небольшая стайка уток. Нисколько не пугаясь людей, они неспешно плыли по зеркалу озера и совершенно не обращали на нас внимания. Изредка крякали, будто переговаривались меж собой. И даже когда взревели лодочные двигатели, они словно не слышали их и продолжали заниматься своими делами – готовились к предстоящим перелётам с насиженных мест на юг.

Мы вышли из протоки и взяли направление вверх по Витиму. Вскоре прошли несколько островов, один из которых, что заканчивал их гряду, мы обогнули и направились вниз к левой по течению стороне реки.

Наш «Крым» на сбавленных оборотах шёл чуть больше скорости течения реки, Зиновьев пристально всматривался в берег, искал место, где стояло старенькое зимовье. Наконец он обрадованно воскликнул:

– Кажется, здесь. Да, точно здесь! Вон, у той высокой ели!

Наш «Крым» причалил, за нами причалила «Казанка» с Полинкиным и Шараповым.

Идти за грузом, который остался на Становом ключе, мы явно не успевали. Солнце спряталось за гольцы, и сумерки быстро окутали нас. А посему рисковать мы не стали, выгрузившись, начали заблаговременно готовиться к ночлегу. Нужно было привести в порядок избушку, поправить или заменить повидавший много огня таган и убрать мусор, скопившийся вокруг.

На завтра мы и планировали сделать последний рывок: подтянуть груз, достигнуть верхней границы заказника, пройти дальше. Но и тут мы осознавали: придётся сделать ещё один вынужденный ночлег, прежде чем достигнем своей цели. С такими перевалками время на рыбалку, разумеется, сокращалось. Но не только в предвкушении эйфории предстоящего рыбацкого азарта мы с Полинкиным пребывали в эти дни. Мы были рады увидеть своими глазами, воочию, наши отдалённые сибирские витимские просторы, истинную и нетронутую