Во мгле веков - Александр Михайлович Минченков

Настроение было приподнятым – всё складывается как нельзя лучше, планомерно идём к своей цели и уже предвкушали скорый ужин с горячей пищей в избушке на Становом.

Однако, забегая наперёд, скажу читателю, произошло иначе.

Налегке и вниз по течению реки мы быстро достигли начала верха порога, загрузились и готовы были отправиться в обратный путь. Но тут что-то приключилось с двигателем на лодке Зиновьева, когда мы уже отошли от порога вверх по Витиму где-то с полкилометра. «Вихрь» никак не хотел заводиться, а если и начинал работать, то сразу же глох.

– Вот так каждый раз, дома проверишь, отрегулируешь, всё вроде работает, как часы, а стоит уехать за многие вёрсты, и начинает этот движок нервы мотать. До чего же эти тридцатые «Вихри» капризные, спасу нет просто! – сокрушался Зиновьев, снимая защитный колпак с двигателя.

Около часу Пётр возился с движком. Перебрал и менял имеющиеся у него катушки и свечи зажигания, регулировал зазоры, но двигатель, словно упрямый осёл, не слушался хозяина. Пётр нервничал, но при этом старался не показать виду.

– Как же ты мне надоел! Ну что тебе ещё надо? Ничего не пойму, всё вроде в рабочем состоянии, – продолжал сокрушаться и недоумевать Зиновьев, изрядно измазав маслом свои руки по локоть.

Наконец, прекратив занятие с ремонтом, Зиновьев удрученно произнёс:

– Что-то, видать, с катушкой зажигания, хотя вроде и эта рабочая, но больше я грешу на магнето.

Подчалили к нам Полинкин с Шараповым.

– Что случилось? – поинтересовались они.

– А бес его знает, не пойму, что этому двигуну не хватает, всё перепроверил, кое-что заменил, а толку нет, – ответил Пётр, вытирая ветошью замасленные руки.

– Какое принимаем решение? – поинтересовался Евгений.

– Раз уж такое дело, давайте так: вы, Виктор Михайлович, с Евгением отправляйтесь с грузом до Станового, мы же с Михалычем спустимся на Амалык, может, потребные запчасти есть у инспекторов заповедника, одолжат с возвратом, я надеюсь. А что делать-то остаётся, твою мать, – расстроившись, бросил Пётр и уже обратился ко мне: – Михалыч, как ты, согласен мне компанию составить или здесь, у лодки, меня ожидать будешь?

– Каким лучше образом это сделаем? – спросил я, чувствуя, что в такой момент Зиновьеву просто нужна дружеская поддержка, да и веселее вместе обернуться туда и обратно. К тому же не хотелось, чтобы Пётр в такой хоть и короткий, но рискованный путь отправился в одиночку. Не дай бог, с ним может что случиться, а вдвоём и удобней и безопасней.

– Чтобы успеть до сумерек, обойдём порог берегом, а ниже него лодку надуем, спустимся по воде, обратно на себе её не потащим, оставим на кордоне, а на обратном пути заберём.

– С порогом понятно, берегом пешком пройдём, а как быть с Амалыкской шеверой? – спросил я, беспокоясь за столь ненадёжный по ней сплав на двухместной резинке.

– Ближе к берегу и без суеты, от греха подальше, спасательные жилеты с собой прихватим, вода бурная, но, думаю, одолеем, – ответил Пётр.

К такому сплаву я, конечно, готов не был и осознавал опасность, которая нас ожидает. «Кто знает, по большой и весьма бурной волне небольшая резиновая лодка может и перевернуться. Хотя зачем раньше времени полошиться, Пётр наверняка, и не раз, плавал на резинке и управлять ею его учить не надо, дай бог, всё обойдётся. Да даже и перевернёмся, в жилетах не утонем, к тому же мимо кордона не проплывём, кордон рядом, если к берегу не сможем добраться сами, так инспектора заметят, помогут выбраться…» – раздумывал я, пока Зиновьев складывал гаечные ключи в ящик.

Наши напарники отправились вверх, прихватив часть нашего груза, мы же стали готовиться к осуществлению задуманного. Полинкин, прежде чем лодка Шарапова отошла от берега, с беспокойством наставлял нас:

– Смотрите, мужики, аккуратно там, не спешите, шивера уж больно игривая. Удачи вам, будем ждать вас в зимовье.

Перед бурным устьем речки Амалык, мы накачали лодку, спустили её на воду и, уместившись в ней стоя на коленях, отправились плыть вниз.

Мы всецело отдались во власть реки, стараясь держаться ближе к берегу. Но мощный поток отнёс нас дальше, к тому же близко от берега плыть было опасно – торчали валуны, и на них мы могли наскочить и перевернуться. Подводное нагромождение больших камней создавали завихрение, кипение и образование огромных бурунов. Крутые волны Амалыка, слившись с Витимом, нас одолевали с неимоверной силой, кидали из стороны в сторону, хаотично и лихо поднимали и опускали, отчего лодку кидало, словно щепку в обширном водовороте. На упругих волнах, словно на пружинах, нас то подбрасывало вверх и душу заполняло волнение, то резко опускало, и тогда в животе вроде как что-то словно замирало. Гребни волн пенились и кидали на нас брызги воды. Волны возникали беспорядочно и мощно, и казалось, это река демонстрировала свою могучую энергию. Зиновьев усердно работал вёслами, старался лодке дать правильное положение, я же зажимал руками неожиданно образовавшуюся на дне нашей лодчонки небольшую дырку. Тем не менее вода проникала, но это нас не смущало – сапоги-болотники с расправленными голенищами не позволяли нам замочиться.

«Каковы же нужны мастерство и смелость в преодолении на байдарках или резиновых лодках бурных горных речек и порогов…» – думал я в эти минуты о любителях острых ощущений, занимающихся вот таким видом спорта, испытывающих себя на прочность и, щекоча нервы, наполняющих свою кровь адреналином.

Но вот шивера закончилась, и мы облегчённо вздохнули. Теперь уклон реки стал менее пологий, и волны угомонились, вода несла нас куда спокойнее.

Мне вдруг вновь захотелось промчаться по этой бурной шевере, взбудоражить себя, ощутить в душе неимоверное волнение. Об этом я поделился с Зиновьевым, на что он только улыбнулся.

Причалили к кордону. Инспекторы крайне удивились нашему прибытию и что рискнули пройти столь буйную шеверу на небольшой двухместной резиновой посудине.

Мы пояснили причину своего возвращения, показали, какие запчасти привезли с собой, и попросили точно такие же, если они есть у них в запасе.

Зубарев дал нам запчасти. Зиновьев же заверил, как только возвратимся в Бодайбо, сразу же с кем-либо вернёт ему на Амалык всё, что взял.

– Да чего там, всякое бывает, давайте успевайте к своей лодке, пока не стемнело, хорошо хоть катер здесь, доставит вас обратно до порога, а там уж ногами берег меряйте, – сказал он.

Водомёт, что доставил нас на Амалык, не являлся судном заповедника. В заповеднике есть свой катер, но в те дни был неисправен, вот руководство заповедника и обратилось за