Во мгле веков - Александр Михайлович Минченков

Мы тянули лодки берегом против течения, местами обводили меж камней то на длинном верёвочном поводке, то на коротком, в зависимости от течения и подводных преград. Работая бурлаками, кто-то из нас тянул концы верёвок, что привязаны к лодкам, другие брели в резиновых болотниках по воде, толкая корму или поправляя ход веслом. Занятие это, надо сказать, тоже не из лёгких, а поэтому и переплавляли лодки сначала одну, затем вторую.

И всё же мы преодолели успешно этот переплав и уже вскоре оказались выше порога, завели моторы и доплыли до своих вещей, что ожидали нас на левом берегу Витима.

– В два-три приёма перевезём всё. Сначала возьмём самое необходимое, а местом перевалки у нас будет ключ Становой, там и берег нормальный и зимовье есть хорошее, если что, и переночевать сможем, – предложил Зиновьев.

Мы не стали возражать. Петру было лучше знать, как поступить в данном случае. Более того, мы с Полинкиным вообще не знали этих мест в отличие от наших напарников. Зиновьев к тому же ориентировался на грузоподъёмность своего «Крыма», Шарапов же на свою лодку «Казанку».

Разделились попарно. Я на лодке с Зиновьевым, Полинкин с Шараповым. Погрузились, как и предложил Зиновьев, сколь можно было по предельному весу, сели в лодки. И так сложилось меж нами далее: я всю поездку ходил на лодке по реке и рыбачил с Зиновьевым, а Полинкин с Шараповым.

Зиновьев завёл свой тридцатисильный «Вихрь-30», Шарапов – «Нептун» с двадцатью тремя лошадьми, и моторы взревели, выбросив голубой дым выхлопных газов над поверхностью воды, и мы поплыли вверх, оставив ниже красивый и свирепый Витимский порог.

Лодки резали водную ширь. Я смотрел, как волны расходились по обе стороны от нашего «Крыма» и достигали ближайшего берега, нежно омывая камни и песок, колыхали стебли растений, торчавшие из воды.

«Это надо же, мы проезжаем заповедную территорию, какая нетронутая кругом тайга! Что видели эти берега и горы? Только служащих заповедника, туристов, рыбаков и охотников и таких, как мы, по надобности пересекавших границы заказника, да трудовой люд, что сплавлял когда-то плоты с лесом. Вот где раздолье животному миру, нет здесь ни выстрелов, ни излишнего шума, царит тут покой и порядок…» – размышлял я, впервые любуясь окружавшей меня живописной природой.

– Дойдём до ключа Станового, а это где-то двадцать два километра; если время останется, вертанёмся за остатками груза и сюда подтянем, – планировал Зиновьев.

– Было бы хорошо, – ответил я и тут же спросил: – А сколько от Станового до Орона?

– Километров шестнадцать будет. Если по времени не успеем ещё один бросок сделать, заночуем, а завтра, с утречка, двинем уже к Орону и подтянемся такой же двойной перевалкой.

– Груза много, лишь в два приёма и одолеть можно, – согласился я. – Только одно топливо насколько тянет.

– По мере продвижения не заметишь, как убывать будет, лодочные двигатели не сосут, а просто пьют бензин, к тому же в пути припрячем в укромных местах часть канистр на обратную дорогу, уже легче будет.

Я и сам знал: лодочные движки прожорливые, когда-то имел лодку «Казанку» и двадцатисильный «Вихрь». Но далее речки Энгажимо, что в шестидесяти километрах вверх от Бодайбо, никогда на ней не поднимался. В основном были поездки для отдыха и любительской рыбалки, сбора ягод и грибов в пределах тридцати-сорока километрах от города.

А тут целых двести сорок километров до первого кордона Амалык, далее предстоит проехать зону заповедника, а это почти семьдесят пять до верхнего кордона Урях, потом плыть ещё и плавать по уловам и к устьям разных речек, так что тянет такое путешествие километров на триста двадцать – триста пятьдесят! Будем в таких местах, что и до Парамского порога не так далеко, а там по верховью Витима уж и до Бурятии доплыть можно.

Но туда не пойдём, говорят, Парамский порог куда свирепее того, который обошли только что. Далеко до Парамского порога, это ещё почти восемьдесят километров, а рисковать мы не собирались, да и горючки нужно более, чем у нас имелось.

Знали мы, что некоторые туристы сплавлялись по Витиму с его верховьев, и больше оттуда, где его пересекает железнодорожная Байкало-Амурская магистраль. Прибывали они на поезде или на автомашинах с походным грузом, спускали свои резиновые лодки или байдарки на воду и отдавались своему любимому увлечению – сплавлялись по Витиму до самой реки Лены. Любовались достопримечательностями сибирской природы, окунались в неё целиком, ощущали себя её частью, созерцали таёжную живность, ловили рыбу, готовили и кушали уху, организовывали себе отдых и ночлег на берегах реки, переносили, если приходилось, невзгоды от дождей и неудобств, ну, на то они и туристы, экстремалы своего дела, любители острых ощущений.

Такого одинокого туриста мы встретили на своём пути недалеко от нашего первого перевалочного пункта. Он сплавлялся на узкой и, как видно было, самодельной дюралевой лодчонке вниз по течению реки, гребя вёслами, направляя своё судёнышко в нужном ему направлении. Рассказал, якобы плыть собирается до посёлка Мама, а это ниже Бодайбо по Витиму, в ста двадцати километрах. Там у него живут родственники, по прибытию оставит свою лодку у них, а сам самолётом вылетит на Иркутск, а затем домой. На следующее лето планировал прибыть на Маму и продолжить своё путешествие уже до реки Лены и по ней до Ленска.

Спросил нас: вдоль какого берега лучше и безопаснее обойти порог и далеко ли от порога Амалыкский пост до заповедника? Мы посоветовали ему держаться правого берега и проводили взглядами этого одержимого человека. Весьма удивились тому, что в такую дальнюю дорогу он отправился в одиночку, имея при себе минимум провизии и вещей, не боясь опасности, которая может его подстерегать в любом месте на воде или на суше, вдали от людского жилья.

Распрощавшись с туристом, мы продолжили путь. Вскоре Зиновьев сбавил газ, и лодка пошла на сближение к правому берегу.

– Вот и Становой, – сообщил он мне.

Мы причалили к берегу, к большому камню привязали лодку и принялись выгружать доставленное имущество.

К этому времени подоспели и наши компаньоны. Полинкин соскочил с лодки и привязал её к нашему камню.

– Ну что, световое время позволяет, так что успеем сгонять за оставшимся грузом, всё ближе к цели, – предложил Шарапов.

– Раз успеем, тогда давайте время не терять, солнце катится к закату, не заметишь, как и темнеть начнёт, – подметил Полинкин, вытаскивая из лодки последний мешок с вещами.

Груз аккуратно сложили на берегу, прикрыли брезентом и, даже не