Рюрик. Князь из будущего - Владимир Викторович Бабкин

дружине. А привезет ли сын с Готланда выкуп за отца до осени — неизвестно. Преслана же не торопится много давать землякам из своего приданного. Мол Гостомысл придет — тогда и будет за её охрану оплата.

Ободриты ободрились, помогают нам с работами, охотятся, рыбу ловят. Но и ждут.

И мы ждём.

Все ждут.

Гостомысла.

Не завтра. Но точно не позже начала лета он приедет.

Надо готовится к встрече и вот это…

Появилась Ольга, протирая руки антисептиком. Сняла одноразовую маску и глубоко затянулась вечерней прохладой весны.

Спрашиваю:

— Ну, что там?

— У Пресланы или вообще?

Пожимаю плечами.

— У Пресланы в первую очередь.

Кривая усмешка.

— Переживаешь за будущую жену?

Киваю.

— И это тоже. Так что?

— Лана перепугана, что понятно. Твердит, что у неё оспа.

— А на самом деле?

Оля покачала головой.

— Нет, это не натуральная оспа.

— Искусственная?

— Нет. Ветрянка. Ветряная оспа. Они просто не умеют ставить диагноз правильно. Впрочем, они пока такую заразу не выделяют в отдельный вид. И ещё почти тысячу лет не сможет никто выделить. Корь от оспы отделили арабские врачи вроде. А может отделят чуть позже. Ветрянка ещё у двоих из её свиты. И у Ульфа твоего. Хотя про последнего я несколько удивлена.

— Чему?

— Инкубационный период ещё не должен закончиться по логике вещей. Я бы ожидала через несколько дней. Да и все заболевшие — взрослые.

Обдумываю сказанное женой.

— Считаешь, что это мы занесли?

Кивок.

— Почти наверняка. То, что мы все привиты, в том числе и от оспы с ветрянкой, значит, что мы не можем быть переносчиками. А вот Лёвка Аржавин как раз переболел недавно. У местных видно нет к нашим штаммам иммунитета. А ветрянка — очень заразна. И взрослые её переносят очень плохо. Не знаю много ли, но заболевшие ещё будут.

Киваю. Да, мы то привиты от всего, от чего только возможно. Кто бы нас выпустил в море без прививок? Верно, никто. Но, у местных есть только свой собственный приобретённый иммунитет к местным же хворям. Если кто переболел в детстве и не помер, тот переживёт и сейчас. Но, судя по всему, у Пресланы от ветрянки иммунитета нет. Да и мы не болели местными болезнями.

А это плохо. Очень плохо.

— Как она?

Ольга достала из пачки белый цилиндр. Я чиркнул зажигалкой. Та глубоко вдохнула аромат.

— Рус, я не знаю, что и сказать. Пока начальная стадия. Но, температура растёт. Для жаропонижающего ещё рано. Но, температура скакнёт. Неизбежно. Ты болел в детстве ветрянкой?

Пожимаю плечами.

— Не помню. Но сын у меня болел, а я не заразился. Если наши ходят к местным на торжище, то могут и ещё какую заразу им принести.

Кивок:

— Могут. И ты можешь. Ты же ходил на переговоры к старейшине и воеводе местным.

— Ходил. Но мы же перед тем были в Любше и там, вроде, никто не заболел.

Оля покачала головой.

— Необязательно. Инкубационный период от одиннадцати дней до трех недель. Могли ещё не «дозреть». Могли и нам не сообщить.

Морщусь.

— Ладно. Главное надо Преслану вытащить. Будет глупо её потерять.

— Знаю. Мы делаем всё, что только возможно. Будем лечить.

Криво усмехаюсь:

— Представляю Преслану всю в пятнах от зелёнки.

Оля устало зевнула, прикрыв рот ладошкой.

— Необязательно зелёнкой мазать. Есть бесцветные антисептики. Вопрос в том, что если хворь станет массовой, то придётся задействовать местные средства — чистотел тот же. Не так эффективно, но лучше, чем ничего. Цинк бы не помешал конечно. Впрочем, не думаю что для местных ветрянка летальна.

— Прогнозы?

— Рус, ну, какие-такие прогнозы? Через несколько часов начнёт появляться сыпь, которая быстро будет наполняться жидкостью. Температура скакнёт где-то до 39 градусов. Дадим жаропонижающее и антигистаминные. Антисептик. Обильное питье. Постельный режим. Карантин. Дней через пять-семь она перестанет быть заразной. Потом сойдут прыщи. Если не будет раздирать, то вторичную инфекцию не занесёт и на коже твоей будущей жены не останется даже следов.

Оля не могла не съязвить даже в такой ситуации. Хотя, значит ли это, что она уверена, что Преслане ничего не грозит?

Моя жена пытливо смотрела на моё задумчивое лицо.

— О чём думаешь?

Мрачно кривлюсь.

— А думаю я, любовь моя, о том, что вдруг условно завтра прибудет Гостомысл и увидит Преслану в таком виде. Не воспримет ли он это, как проклятие? А если ещё среди местных начнётся эпидемия, то…

Ольга затянулась и кивнула.

— Может и такое быть. Но ветрянка не лечится за два часа. Тут медицина даже двадцать первого века ничего сделать не может.

Мы помолчали.

— Я могу её увидеть?

Оля хмыкнула:

— Не боишься?

Качаю головой:

— Нет. Что я людей с зелёными крапинками не видел? Сына сам «красил». Да и не важно это.

— Ладно, если хочешь, то пошли.

* * *

РЕКА ВОЛХОВ. УСТЬЕ ЛАДОЖКИ. НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». ИНФЕКЦИОННЫЙ БЛОК. 20 мая 862 года.

Путь в карантин был не слишком долгим. «Штокман» всё же не с «Титаник» размером. Ну, и хорошо, что не «Титаник». Своих дел и бед у нас предостаточно.

Оля сначала заглянула в бокс и выставила оттуда дежурную медсестру. Затем кивнула мне.

— Заходи. Маску надень только.

Я напялил на лицо маску и перешагнул порог. Преслана вскрикнула, натянула простынь по самые глаза и возмущенно кинула Ольге претензию:

— Оль, чем за⁈

Та пожала плечами.

— Кто я такая, чтобы перечить мужу и командору?

Вот зараза.

Лана лишь хмуро вздохнула где-то там за простыней.

— Я некраса сейчас.

Но Березину сбить с настроя было сложно:

— Как там? И в горе, и в радости… Если уж замуж собралась, то привыкай, что видеть тебя муж будет всякой, не только сияющей.

Та кивнула.

— Я знаю, але… могла бы предупредить.

Вставляю свои пять копеек:

— Лана, всё добро. Как ты?

Мы говорили на смеси двух языков, и до меня вдруг дошло, что я не думаю на эту тему. И Оля не думает. Да и Преслана тоже. Мы понимаем друг дружку, что ещё нужно? Если что-то непонятно, то мы переспрашивали. И Лана переспрашивала. Всё шло как-то естественно. Вот с местными вождями у меня так получалось слабо. С пятое на десятое. Общий смысл я уже улавливал, но им было сложнее. Русский язык моего времени