Рюрик. Князь из будущего - Владимир Викторович Бабкин

Но, аромат кофе не даёт спать. Никак.

— Блин, бабы. Всё зло от вас. Где мой кофе?

Ольга хмыкает:

— Тебе кофе не полагается, о, мой Господин. Ты — спишь.

Зараза.

— Преслана?

— Да, мой Господин?

— Кофе.

Пауза. Явно переглядываются стервочки мои.

— Кофе будет готово, мой Господин.

— Когда?

— Скоро, мой Господин.

Обе прыснули.

Вот гарем на мою голову. Как там поётся? Если б я был султан? Ага.

— Оль…

— Что, любимый?

— Кофе.

— Забыл волшебное слово.

— Блин. Оля, свари кофе, пожалуйста.

— С коньяком?

— А есть коньяк???

— Ради «пожалуйста» я найду.

— Ничего себе…

— Так, да?

— Так таки да…

— Преслана, сделай кофе будущему мужу.

— Да, будущая старшая жена.

Снова смех.

Ох, натерплюсь я от них…

Встаю в постели. Потираю веки.

— Преслана, как самочувствие?

В этот раз смеха не было. Лана вполне серьезна.

— Не знаю. Лучше. Голова кругом…

— Кружится?

— Эмм… да.

— Оль?

Жена кивает.

— Это пройдёт. Ничего страшного.

— А остальные?

Пауза.

— Дети переносят хорошо, а вот нескольких взрослых ещё потеряем. Весна же, организмы ослаблены, слабый иммунитет.

Оля не стесняется Пресланы. Да и та уже не испытывает пиетета пустого. Верит ли она, что мы боги? Кто знает. Я уже убедился, что вера в богов у местных отличается от привычных нам представлений. Для местных бог почти вечен, его почти нельзя убить, а могущество его превосходит величие всяких смертных представлений. Но, бог для местных — это нечто невообразимо понятное. Тор — сын Одина. Фрейя — могущественная, но в меру (или не в меру) распутная жена. И Один, и Фрейя, и Тор — боги. Понятные, хоть и могущественные. Но, почти люди. Во всяком случае, в земном воплощении. Боги ли мы с Олей для Пресланы? Фиг знает. Я бы на её месте не поверил, но я уставший циник — продукт третьего тысячелетия. Для Ланы мир устроен проще.

Хотя, не спорю, Преслана очень быстро перенимает чудеса незнакомых технологий. Понимает ли она их? Уверен, что пока нет. Отметки на экране радара для неё всё те же послания «Глаза бога». Она не знает, как это устроено и не понимает, как это работает, но пользоваться она уже почти умеет и считывать сигналы примерно правильно в состоянии.

— Держи, жених мой будущий, — протягивает мне чашечку с кофе Преслана, — специально для тебя с шиповником.

— Спасибо, княжна, — беру изобретённый Ольгой и Кривиншем пару недель назад напиток, — а что у нас на сладенькое?

— Поцелуй жены, — смеётся Ольга, — а в кофе, как ты любишь, ложечка мёда, молока не проси, Зойка меньше сейчас за дойку даёт, похоже огулял её местный козел.

Вот же стервец. Впрочем, нам тут всем по завету данному Богом Ною надо плодится и размножаться.

Смакую напиток. Божественно. Хотя не грамма кофе в нём нет. Обжаренные зерна ржи, да чаги парашек. Ну вот ещё шиповник. Он то горчинку как в настоящем робусте и даёт. Но всё же надо будет, как прибудут восточные купцы, заказать им из Йемена или Эфиопии зерна кофе. Два.

* * *

ПОСЕЛЕНИЕ ЛАДОГА. «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». КАЮТА КАПИТАНА. 14 июня 862 года.

— Руки. Спи…

Ольга буркнула и повернулась на бок.

Вредина.

Посмотрим, как осенью запоёшь.

Я зевнул и встал с постели. Накинул на плечи китель и вышел из каюты.

А утро было что надо. Хоть и лето на дворе. В меру свежо и прохладно.

Вновь смачно зевнул. Красота!

Лагерь наш на берегу просыпался. Да, уже и не лагерь. Посёлок. Общественная изба, баня, четыре избы готовы и ещё три строятся. Посчитав трудозатраты и предстоящие работы решили мы месяц назад не распыляться. На месте старой крепости взгорок и место выжжено. Викинги чуть южнее и восточнее её живут в своих лангхусах — длинных домах. На левом же бережку Ладожки семь изб и стекольная мастерская. Михалыч быстро нашел язык со стекольщиками. Работает там всего один мастер с подмастерьем. Предки деда Вука явно с юга, но сам он и внук его Кнутка — словене.

Но, не суть. Переехали мы на место крепости. Там и избы ставим и частокол городим. Не то, чтобы мы опасались штурма, но положено так. Размечать фундамент каменной крепости уже начали. Иван Таршин, наш архитектор уже расчёты провел, у местных где глины и известняк брать выведал. Его эскизный план будущего детинца изумил местных. Они активно нам помогают с земляными работами. Когда конечно свободны от сельских. Май же месяц пахты и сева.

Мы, понятно, тоже не в стороне от сева. Пшеница у нас оказалась озимая. Так что позже посеем. Но овес и ячмень, из кормов, припасённых Михалычем, на выжженных делянках сеем. Уступили нам пару варяги третьего года расчищенных полей, мы же помогли им вспахать мотоплугами новины и дали немного семян наших для сева. Посмотрим какая у них на прогаринах урожайность. Викинги впечатлились нашими безлошадными плугами. То, что мы если и не боги, то кудесники, уж точно поверили. Огород вот меж нашими поселками разбили. Учимся друг у друга, культуры перенимаем. Узнав о красном перце местные воодушевились. Здесь сто грамм черного на ладью пушнины меняют. Красный наверняка не меньше оценят. Картошку же с помидорами, их, по рассказам, не вдохновили. Но как распробуют, то не хуже брюквы с капустой и свеклой полусахарной оценят. В общем, пока полевые работы основную часть времени и сил отнимают. Но, наши не ропщут, понимают, что зимой дороже серебра будет то, что мы сейчас в землю закапываем. Жаль только удобрять наши посевы нечем.

Больше месяца мы здесь. Эпидемия ветрянки вроде закончилась. Наши желудки тоже привыкли к местной воде и пище. У нас умерших нет. У варягов трое, а у викингов один помер. Во время эпидемии. Но не факт что от неё. Патологоанатомов у нас нет, да и не принято тут это. Умереть же здесь можно по какой хочешь причине. На охоте, при родах, младенческая, да и вообще от жизни такой.

Ольга тут развернула целую программу спасения и лечения местных. Пока, впрочем, всё это больше напоминает перенимание местного опыта с учётом знаний из будущего. Наши предки дураками не были и за тысячелетия тоже научились многому, в том числе и в плане, как