Из огня да в полымя. Книга 4 - Серг Усов

дружбой директор банковского департамента и генеральный директор фирмы. Так правильней. Не нужно наглеть и считать, что раз ухватил удачу за хвост, так она меня больше не сбросит. Всякое в жизни случается, и, как любил говорить Пётр Кузьмич, каждый сам кузнец своего счастья. Короче, в сторону самодовольство даже в своих мыслях. Если получится. Прёт ведь гадина такая изнутри, гордыня, мать её ети.

Стёкла у спорткара тонированы почти до полной невидимости снаружи, так что, резво выбежавший и с помощью кнопки открывший перед нами шлагбаум на выезде секьюрити, крепкий как бычок молодой парень, ничего моему приятелю Кольке не расскажет. Да и не надо, а то он будто не знает, с кем я дружу.

Ане час назад позвонила какая-то Вика и сообщила, что какая-то Инга рассталась с каким-то Володей. Это известие почему-то сильно взбудоражило моих спутниц, и всю короткую поездку до ресторана они говорили почти одновременно, что несколько удивляло — слышат ли подруги друг друга? Слышали, походу, раз к моменту прибытия пришли к общему выводу, что дура всё-таки та Инга, а Вовка — жертва обстоятельств и неуёмных капризов слишком уж о себе много воображающей особы.

— Вылезай, — предложила Алла Дмитриевна уже снаружи. — Или тебе там так понравилось, что ты решил весь обед в салоне просидеть?

Чего-то я реально завис от созерцания прелестей начальниц, теперь на их выходе из машины, вот и задержался, хотя Анна Николаевна самолично для меня откинула вперёд спинку своего сиденья. Какая честь, а?

— Не, не хочу, тесно тут, — неожиданно для себя рубанул правду-матку.

Хорошо, что Аллу это не обидело, а развеселило. Тут её ещё и зрелище с трудом выбирающегося из авто вполне себе рослого парня потешило. Ладно, не только же я должен ими любоваться, пусть и подруги получат удовольствие. Так что, вышел не спеша, демонстративно с трудом разогнув спину, и хотел пойти за ними, да не тут-то было. Начальницы встали от меня по обе стороны, и мы пошли наравне рядом друг с другом.

В ресторане нас встретили улыбками настолько искренними — и эмпатия мне тут же подсказала, да, так и есть — что сразу понятно, начальницы бывают здесь нередко и с чаевыми не жадничают. Шустрая светловолосая молоденькая официантка, схватив со стойки три комплекта меню, повела нас к столику, за которым я своих красоток уже видел в прошлый раз, когда здесь с Настей сидел. Похоже, это место почти в самом центре зала у подруг, что называется, прикормленное. Они сели на один диван, я напротив них, и получил свой комплект списков блюд и напитков.

А вот это засада. Только сейчас сообразил. Спутницы карты с вариантами бизнес-ланча сразу же отложили в сторону, так что, и я сделал тоже самое. Дальше же обнаружил неприятную хрень. Как назло, то, что мне б действительно хотелось заказать, в своих разделах оказалось самым дешёвым из предлагаемого. Салат греческий, на который я сразу же положил глаз — триста девяносто пять рублей, при том, что остальные идут за четыреста пятьдесят и более, Аня, вон собралась брать какой-то Инсалата Верди с лососем за шестьсот пятнадцать, а Дмитриевна такой же, но с креветками, за пятьсот девяносто. Из супов хочется взять куриный, а не всякую хрень вроде тыквенного или вот этого, Зуппа ди Пеше, томлённого томатного с судаком, креветками, мидиями и перцем чили. Острый поди, и откуда в Италии судаки? Ладно, мидии с креветками. Капец.

Хорошо хоть со вторым блюдом вопрос не такой сложный. После сегодняшних частых применений ментала жрать хочу жутко, хоть корову слопаю, дай только. На второе закажу пасту, она калорийная, да и, как по мне, не сильно один вид от другого отличается. Озвучу ту, что подороже. Вот эту, Пение Гамбери, чёрт, прочитал вначале пенис, а не пение. Чёрная паста с кальмарами, мидиями и цукини в сливочном соусе с Песто. Пятьсот девяносто, наверное потому, что покраску в чёрный в цену включили, ха-ха.

Ну, со вторым понятно, а с остальным-то как всё ж быть, а? Выберу понравившееся, девчонки подумают, что, как я был босяком, так им и остался. Так что, придётся дегустировать всякую дрянь — как её правильно? — ага, Зуппа ди Пеше, охренеть. Блин, а ведь похожая ситуация сегодня предстоит и в супермаркете. Буду покупать продукты в таком крутом прикиде. Возьму нормальные, окружающие решат, что я, хоть и с баблом, но скупердяй. Может съездить вначале домой переодеться во что-то попроще и потом уж за продуктами? Ну, да, я ж разбогател, чего вдвойне расходы на такси не увеличить-то. Нет, не вариант. Или я зря себя накручиваю? Забить на всё. Мало ли, у кого какие вкусы.

— Интересно, а существует такая еда, чтобы нравилась всем? — спросил себя мысленно, а получилось вслух.

Уже как это стал со всеми своими паранормальными способностями, вихрями событий, кучей мыслей и размышлений, как тот который с трапа всё падал. Деменция? Нет, это у стариков, но и я, того и гляди, начну, не задумываясь, в носу ковыряться или воздух портить. Надо больше внимания уделять реальности, а не этим вот самокопанием.

— Нет такой еды, у каждого свои вкусы. — ответила Аня.

— Есть, — почти одновременно с ней сказала госпожа Решетова.

— Это какая? — усмехнулась моя начальница.

— Да любая, Ань, — посмотрела на подругу генеральный директор Консалтинга. — Ну, почти любая. Обстоятельства определяют.

— Какие ещё обстоятельства, Ал? Чего ты выдумываешь? — смеётся Анна Николаевна.

Вот я им устроил спор на ровном месте. На нас от стойки внимательно девчонка смотрит, ждёт, когда мы уже наконец определимся, а подруги даже перестали смотреть в меню.

— Разные обстоятельства, — вздохнула Алла Дмитриевна, будто ей приходится общаться с неразумным ребёнком. — Ты ж мою бабу Катю помнишь?

— Конечно! Мама твоей мамы. Мы ж у неё на похоронах были. Три года назад? Ох, уже четыре прошло. Светлый человек. Я ж с тобой как-то целый месяц у неё прожила. На озере тогда с тобой подрались из-за того светленького мальчишки. Потом почти год не дружили.

— Полгода. Но не важно. Бабуля у меня ведь блокадницей была. У неё оба братика тогда умерли в блокаду. Девчонки, рассказывала, вообще почему-то живучей мальчишек оказались. Так, не об этом. Короче, когда её в сорок втором зимой переправили на этот берег Ладоги, и там ей налили половину жестяной кружки сладкого чая и дали кусочек хлеба, из настоящей пшеничной муки, а не то, что им в городе есть приходилось, так, бабуля говорит, больше ни разу в своей жизни она