Мастер Начертаний 1-6 - Оливер Ло

жар в каналах. Тепловые чернила с янтарным отливом заполняли флакон за флаконом. Следом шла варка с кислыми корешками и киноварью, от которой каморка пропитывалась запахом сырой глины, и на дне плошки оседали коричневые капли земляного аспекта. Инистый корень из Лунмэня дал густые голубоватые ледяные чернила, холодные на ощупь даже сквозь стекло. Их Мин делал снаружи, помня свой предыдущий опыт. Красный шип, запечатанный в отдельной обёртке, Мин оставил напоследок, потому что этот ингредиент отличался от всех предыдущих.

Когда он вскрыл обёртку и заложил в Чернильницу рыжие стебли красного шипа вместе с духовным камнем, флакон раскалился так, что Мин отдёрнул ладони и продолжил работу, обмотав руки полотенцем. Огненный аспект шипа оказался грубее и злее теплового, и Чернильница переваривала его дольше обычного, вибрируя глухим гулом. Тёмно-багровые капли оседали на дне и покалывали кончики пальцев сквозь стенку флакона. Мин перелил их в отдельную плошку и отметил, что огненные чернила были горячее тепловых и грубее по фактуре, и если тепловые обжигали кожу, то огненные прожигали.

На серебряные ушла последняя ночь варок. Мох для них Мин собрал на задворках Палаты, где каменная стена обросла ковром за столетия, а лазуритовый порошок отсыпал из мешочка, купленного для мастера Бо, ровно столько, сколько помещалось на кончике ногтя. Совесть кольнула, но Мин решил, что из двух мешочков порошка Палата одной щепотки не заметит. Чернильница приняла мох и лазурит спокойнее красного шипа, загудела мягко, и на дне осели густые капли с тусклым серебристым мерцанием. Серебряных вышло немного, и он перелил всё в один флакон и тщательно закупорил.

После варок начиналась работа с кистью. Мин разрезал бумагу на ровные прямоугольники и раскладывал по столу, придавливая углы каменными обрезками. Кисть из волоса горного соболя легла в пальцы, и он начал рисовать.

Первыми шли знакомые комбинации. «Круг замыкания» плюс «знак отторжения» тепловыми чернилами, тот самый талисман, который свалил Пэй Луна и принёс немало камней на аукционе. Рыжие линии ложились на пергамент, вспыхивая на пересечениях, и Мин замыкал контур привычным движением, от которого в каморке становилось теплее. Тепловых талисманов он нарисовал несколько штук и разложил сушиться на полке за стопкой плашек.

Земляные талисманы давления делались тяжелее. «Круг замыкания» плюс «знак давления» коричневыми чернилами, и бумага под кистью прогибалась от веса линий, пока контур не замыкался и давящая тяжесть не уходила внутрь символа. Мин помнил, как на аукционе земляной талисман расколол базальтовую тестовую плиту, и представил, что случится с человеком, стоящим перед ним в момент срабатывания. Лучше бы не пригодились, подумал он и нарисовал ещё один.

Ледяных Мин сделал пару. «Круг замыкания» плюс «знак оцепенения» голубоватыми чернилами из инеистого корня. Пока кисть вела последний штрих, воздух вокруг пергамента сгустился и покрылся изморозью, и Мин убрал руку, ощутив, как мёрзнут кончики пальцев. Оцепенение с ледяным аспектом замораживало поток ци в каналах противника, превращая внутреннюю энергию в густой кисель, сквозь который ци ползла едва-едва. Мин завернул ледяные талисманы в отдельную тряпицу, чтобы холод не перебросился на соседние пергаменты.

Ещё пару талисманов отражения. «Круг замыкания» со «знаком отражения» базовыми чернилами, потому что отражению аспект не требовался, оно возвращало атаку в первозданном виде, каким бы элементом ни бил противник. Мин видел, как работает отражение на тренировке, когда Дэ Шен вернул ментальную волну Гон Фэю и Лю Мэню, и эффект превзошёл ожидания. Оставалось надеяться, что в Запретной Зоне ментальными волнами дело не ограничится.

Два чистых пергамента Мин разложил на столе отдельно, оставив их напоследок.

Для огненного он обмакнул кисть в плошку с багровыми чернилами из красного шипа и поднёс к пергаменту. «Круг замыкания» лёг на бумагу тёмными штрихами, за которыми тянулся ощутимый жар. Вторым символом Мин выбрал «знак поглощения», двадцать штрихов, отработанных на плашках десятки раз, но ни разу не ложившихся на талисман. Поглощение тянуло входящую ци внутрь формации, а замыкание не давало ей рассеяться. Но с огненными чернилами, Мин догадывался, результат выйдет иной.

Кисть повела последний штрих, и пергамент вспыхнул тёмно-багровым свечением, от которого тени на стенах каморки заметались. Жар ударил Мину в лицо, и он отдёрнул руку, пережидая вспышку. Когда свечение утихло, на пергаменте горели линии цвета углей в топке, а воздух над ними дрожал и плавился. Если кто-то ударит по талисману ци-техникой, поглощение втянет атаку внутрь, огненный аспект преобразует её в пламя, а контур замыкания выплюнет всё обратно в атакующего.

Убрав огненный пергамент в отдельную обёртку, Мин задержал взгляд на оставшемся чистом листе. Серебряные чернила густо блестели во флаконе, и он не знал, что получится. Это был аспект, который Мин нн смог распознать. Мин читал о серебряных чернилах только упоминание, в единственном абзаце, где говорилось, что древние мастера использовали лазуритовую основу для «печатей скрытого назначения», и что «свойства лазуритовых чернил проявляются в полной мере лишь при контакте с внешней формацией». Он перечитывал этот абзац трижды и так и не понял, что именно имелось в виду.

Он обмакнул кисть в серебряные и начал рисовать. «Круг замыкания» лёг знакомым контуром. Следом Мин нанёс «знак сокрытия», двадцать два штриха, маскирующих формацию от восприятия ци. Линии замыкания засияли бледным серебром, а штрихи сокрытия легли поверх, переплетаясь с контуром и растворяясь в нём, пока весь рисунок не стал почти невидимым. Готовый талисман лежал на столе тусклым пергаментом без всякого свечения и тепла, и символы на нём угадывались лишь под определённым углом к лампе. Мин покрутил его в пальцах, поднёс к глазам и не ощутил ровным счётом ничего. Серебряные чернила ушли на него целиком, и флакон остался пуст.

Мин пожал плечами, завернул серебряный талисман в отдельный лоскут и убрал в нагрудный карман, решив, что разберётся позже. Если талисман вообще работал, то работал каким-то образом, о котором Мин пока не догадывался, в противном случае на него ушли все серебряные чернила, и жалеть об этом было поздно.

Он поднял голову от стола и окинул взглядом каморку. На столе остались плошки с чернилами и стопки высушенных талисманов, завёрнутых в тряпицы по аспектам, а под ногами хрустели обрезки бумаги, и в воздухе мешались холод варок с земляной горечью. Лампа догорала, кашляя от сквозняка под дверью, и небо за мутным оконцем уже серело.

* * *

Помимо варок и кисти, Мин готовился к Испытанию и через книги. Библиотечные свитки о Запретной Зоне были скудны, но и из них складывалась картина, от которой у разумного человека пропадало желание туда соваться.