Измена. Вы забрали у меня будущее - Марина Мартова

что он на секунду затихает, задыхаясь от этих объятий. Его тельце сотрясает мелкая дрожь, крохотные пальцы впиваются в мою кожу, щипая и оставляя царапины.

Заставляю себя ослабить хватку и внимательно осматриваю сыночка на вытянутых руках. Он всё ещё плачет, на его комбинезоне есть пятна крови, но малыш цел и невредим.

Снова прижимаю его к своей груди и задыхаюсь от облегчения – мой сынок жив, он не ранен… а потом слышу снизу рваные хрипы.

Опускаю голову, всматриваюсь в лицо девушки, которая не побоялась перейти дорогу вооружённой преступнице… и тихо охаю – Алиса.

Её лицо белое, как мел. Губы синеватые, дрожащие. Чёрные длинные волосы спутались и рассыпались по зелёной траве. Она с трудом дышит, и густая алая струйка крови стекает из её рта по подбородку.

- Вызовите скорую! Срочно!!! - мой безумный крик обжигает горло.

Сзади грохает ещё один выстрел, и я испуганно прижимая Митю к себе, наклоняюсь к Алисе.

Что-то тяжело падает на землю. Кто-то из мужчин орёт что-то нечленораздельное, ругается матом. Лена истерит, проклиная всех. Но все звуки доносятся до меня, будто через толщу воды – глухо, расплывчато, мутно.

Сердце испуганно грохочет в груди, и паника ядом стремительно проникает в каждую клеточку моего тела.

- Соня, как Митя?! - голос Тимура прорывается сквозь громкий шум в ушах.

Я даже не сразу узнаю его – он хриплый, надрывный, полный такого же животного ужаса, что клокочет сейчас у меня в груди.

- Он не ранен! – кричу в ответ, а сама уже ладонью зажимаю пульсирующую рану в животе Алисы.

Поворачиваю голову на тяжёлые шаги и возню сбоку от меня - Андрей выворачивает Лене руку и тащит её к бегущим навстречу охранникам. Она кричит отборной бранью, вырывается, кусается, как загнанное в угол животное, царапает его лицо, но мужчина держит её мёртвой хваткой.

- Тварь! - его рык больше похож на звериный, чем на человеческий, - какая же ты тварь!

Поворачиваюсь обратно, больше не смотрю на них.

Передо мной Алиса.

Она распластана на спине, одна её рука беспомощно лежит на земле, пальцы судорожно сжимают пучок травы. Другая – всё ещё согнута в локте, будто продолжает держать ребёнка, которого уже нет у неё на руках.

Под моей ладонью из раны на её животе хлещет кровь.

Алая, горячая, липкая.

Она растекается по одежде, впитывается в землю, оставляя после себя тёмные, почти чёрные пятна.

Боже-Боже-Боже…

Что мне делать?!

Одной рукой я прижимаю к себе Митю, другой давлю на рану Алисы. Кровь сочится сквозь мои пальцы, горячая и пульсирующая, вырывается из раны с каждым ударом сердца Алисы.

- Держись, Алиса… ты только держись, - шепчу ей, а саму качает от вида и железного запаха крови, растекающегося вокруг слишком быстро.

Девушка медленно открывает глаза. Они мутные, будто затянутые пеленой, но в них ещё теплится сознание.

- Он... жив? – обескровленными губами едва слышно шепчет Алиса, и из её рта вновь вытекает тонкая струйка крови.

- Да! – слезы текут по моему лицу ручьями, смешиваясь с алыми пятнами на её платье, - ты спасла его! Спасла, слышишь?!

Она не отвечает, лишь утомлённо смежает веки, и на мгновение на её бледных губах появляется слабая, но счастливая улыбка… а потом из груди девушки вылетают рваные булькающие хрипы, и это безумно пугает меня.

Господи, да где все люди?!

«Помогите мне хоть кто-нибудь!» - молю про себя, но времени оглядываться по сторонам нет.

- Алиса! Алиса, очнись! Не закрывай глаза, говори… говори со мной! – горячий отчаянный шёпот срывается с моих губ, и девушка через несколько секунд снова поднимает на меня расфокусированный взгляд.

Она с трудом поднимает руку и находит мою ладонь на своём животе. Её пальцы холодные, липкие от крови, но я сжимаю их изо всех сил, будто могу этим удержать её здесь… в этом мире.

- Сейчас приедет скорая! Ты только держись, Алиса, - хриплю, голос пропадает и на крик уже совершенно нет сил.

- Нет. Не надо... скорой... – её голос уже едва различим. Дыхание слабое, прерывистое, хрипящее, - не хочу жить...

- Что?! Нет-нет, ты должна... – от её тихих слов смертельный холод пробирается под кожу.

- Хочу... к ним... - её взгляд с трудом скользит по моему лицу, останавливается на Мите, и уголки губ Алисы чуть заметно приподнимаются в кривой улыбке, а потом она едва шевеля обескровленными губами продолжает шептать, - они ждут... меня... там мы будем… вместе…

Последнее слово застывает на её приоткрытых губах.

Тихий выдох.

И пустота.

Холодные пальцы медленно разжимаются.

Глаза остаются открытыми, но в них больше нет жизни.

Я смотрю на эту смелую и такую несчастную девушку и всё ещё сжимаю в своей дрожащей ладони её безжизненную руку.

Вокруг нас абсолютная тишина – я не слышу ни звука. Оглохла… и только Митя, прижимающийся ко мне, напоминает, что где-то там ещё есть мир.

Где-то продолжает орать и проклинать всех Лена.

Где-то Андрей что-то громко кричит Тимуру, бегает охрана.

Где-то вдалеке завывают сирены скорой и полиции.

Но я ничего этого не слышу.

Только тишину.

Только последний вздох Алисы, замерший в воздухе между нами…

Слезы беспрерывно стекают по моим щекам, а я смотрю на робкую улыбку девушки, навсегда оставшуюся на её бледных губах… и тихо желаю ей стать счастливой там, куда она ушла… там, где её уже ждут муж и дочка…

Глава 62.

Глава 62.

* Андрей *

Больница оказалась раем.

Честное слово.

Меня разместили в одноместной платной палате. Вокруг только тихое мерное жужжание приборов, и иногда слышно далёкие шаги по коридору… и всё.

Тишина. Не давящая, а приятная, расслабляющая, дающая возможность, наконец, побыть наедине с собой и подумать обо всём, что происходит в моей жизни… а это, бля, уже настоящее шапито!

Лежу на довольно удобной, но узкой койке, втягиваю носом стерильный запах хлорки, смешанный с ароматом больничной еды – судя по запаху сегодня на обед будет гречка. На мне белая широкая футболка и серые спортивные штаны – пришлось скинуть медсестре денег, чтобы она купила мне бельё и одежду.

Охренеть я допрыгался – друзей абсолютно всех со своими неуёмными скачками потерял… даже Женька с её мужем отвернулись от меня – выперли с нашей ветклиники… хотя, наверно, они правы – сам развалил всё: и бизнес, и дружбу.

Вздыхаю и аккуратно поднимаюсь с кровати.