После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью - Виолетта Весна

— Не открывай комментарии.

— Я не открываю. Но нам прислали запрос: правда ли, что вы претендуете на долю бывшего мужа?

— Передай Тамаре. Ответ: я не являюсь стороной корпоративного иска и не претендую на акции.

— Они еще спрашивают, состоите ли вы в отношениях с Михаилом.

Я посмотрела на экран. Личная связь была раскрыта инвестору и фонду, но не давала публике права на подробности.

— «Личные обстоятельства участников не меняют происхождение документов и результаты независимой экспертизы». Больше ничего.

— Это будет выглядеть как подтверждение.

— Пусть. Ложь об отсутствии отношений создаст больше проблем, чем чужие выводы.

К полудню банк прислал уведомление о залоге. В его перечне значились восемь узлов линии, два из которых приложение к «Северному модулю» называло другим наименованием, но с теми же серийными номерами. Вывоз любого из них нарушал условия кредитования.

Фонд нашел еще одну проблему. В заявке на пропуска были указаны четыре автомобиля. В назначении первого стояло «оборудование», второго — «незавершенная продукция», третьего — «модули заказчика для временного хранения», четвертого — «архив и офисная техника».

— Модули заказчика нельзя передавать на временное хранение без нашего согласия, — сказала Елена Юрьева. — Мы ничего не подписывали.

— Кто подал заявку? — спросила я.

— Помощник Сергея. Охрана получила ее вчера.

Лев проверил перевозчика. Подрядная фирма существовала девять лет, имела собственные тягачи и не была связана с Фоминым по владельцам. Это не делало заявку безопасной, но убирало удобную версию о подставной компании.

— Диспетчер подтвердил заказ? — спросила я.

— Не мне. Я не имею права требовать их документы. Юрист инвестора направил запрос как член рабочей группы.

Ответ пришел через час. Заказчиком перевозки выступал «МодульГрад», плательщиком в заявке — «Северный модуль». Пункт назначения находился в промышленной зоне соседней области. Погрузку назначили на четверг с восемнадцати до двадцати трех часов, выезд — после полуночи. Перечень груза перевозчику обещали передать на месте.

— Если плательщик другая компания, договор уже начали исполнять? — спросил Лев.

— Возможно, это подготовительное действие, — ответила Тамара. — Не делаем правовой вывод вместо суда. Но сохраняем заказ и данные пункта назначения.

Я сопоставила адрес с реестром. Помещение принадлежало логистическому комплексу, где «Северный модуль» арендовал один ангар с начала месяца. В старой презентации Сергея этот ангар не упоминался. Там стояло, что покупатель продолжит производство на площадке «МодульГрада».

— Зачем везти линию в другую область, если арендуют часть текущего цеха? — спросил представитель инвестора.

— Это вопрос Сергею и Фомину, — сказала я. — Документы допускают и демонтаж, и эксплуатацию на месте. Их хозяйственная цель пока неясна.

— Вы всегда так разговариваете? — не выдержал он. — Мы видим, что они выводят активы.

— Мы видим заказ на перевозку, заявку на пропуска и договор передачи. Если назвать вывод активов установленным фактом раньше суда, Сергей использует неточность против всех остальных документов.

Тамара поддержала меня:

— В заявлении пишем: существует реальный риск перемещения в другой регион, что затруднит исполнение будущего решения. Этого достаточно.

Лев открыл еще одну вкладку.

— На адрес ангара уже ездил автомобиль «МодульГрада». По путевому листу во вторник отвезли крепеж и два шкафа управления.

— Эти шкафы есть в залоге банка?

— Один совпадает по внутреннему номеру, серийного номера в путевом листе нет.

Банк срочно запросил акт передачи. Олег не нашел его в системе. Сергей ответил, что шкафы отправлены на диагностику и собственность не переходила. Мы добавили их к перечню для инвентаризации, но не стали требовать возврата без идентификации.

Каждая новая деталь делала общий замысел яснее и одновременно требовала точнее говорить о границах. Если два шкафа действительно увезли на ремонт, громкое обвинение разрушило бы доверие к шести бесспорно оплаченным модулям. Я больше не позволяла желанию быть правой выбирать за меня факты.

Тамара добавила документ к материалам суда. Затем мы составили порядок действий на четверг. В восемь тридцать представители фонда, инвестора и банка встречались у проходной. Каждый имел доверенность и перечень имущества. Охрана должна была зарегистрировать прибытие. Любой спор фиксировался актом. Никто не перекрывал ворота, не забирал ключи и не пытался самостоятельно задерживать транспорт. При нарушении прав собственники вызывали полицию и предъявляли документы.

— А если Сергей просто прикажет открыть ворота? — спросил представитель инвестора.

— Охрана обязана выполнять распоряжения генерального директора, если они не противоречат письменным запретам собственника, залогодержателя и судебному акту, если он поступит, — ответила Тамара. — Мы не просим охранника решать корпоративный спор. Мы вручаем ему конкретные перечни.

— Полиция скажет, что это хозяйственный конфликт.

— Вероятно. Поэтому основная защита — документы и фиксация, а не надежда, что кто-то приедет и мгновенно во всем разберется.

Меня включили в группу инвестора для сверки платежей и серийных номеров. Я подписала поручение с узким перечнем полномочий. В нем не было права распоряжаться имуществом, давать указания охране или выступать от имени компании.

В три часа суд принял заявление к рассмотрению. Решение по обеспечительным мерам еще не появилось. Тамара проверяла карточку дела каждые двадцать минут, но запрещала нам звонить помощнику судьи и пытаться ускорить