Тег #Кризис - Ник Тарасов

Мне кивнули.

Некоторое время я просто сидел. Лена дышала через приоткрытый рот, на разговор её пока не хватало. Я положил руку возле её пальцев, чтобы она сама могла взять, если захочет.

Эта хрупкая, но такая сильная девушка приоткрыла глаза и коснулась моей руки.

— Ну как?

— Я бы сегодня на твоём месте больше ничего не делал.

Уголок её рта немного приподнялся.

— А у меня планов полно.

— Переносим. Я тоже так делаю, когда начальство не видит. Хахаха!

— Смешно. Ты так-то сам начальство.

— Поэтому обычно всё удаётся согласовать.

Она слабо сжала мои пальцы. Я хотел продолжить шутку, но заметил, что ей даже улыбаться трудно, и замолчал.

Перед глазами снова возник тот белый конверт у речного.

Хотя…

* * *

Нет, конверт разве что на секунду промелькнул в мыслях. А возникло у меня перед глазами иное. Мысль о том, до чего же врачи, медперсонал, бывают разными, хотя ведь все приносят врачебную клятву, основанную на традиции клятвы Гиппократа.

Вот пришёл медперсонал сейчас, кружили над Леной, как заботливые львицы, помогали ей в процессе реабилитации. И так ласково, так душевно… так трогательно всё это выглядело. Что было ещё одной причиной для того, чтобы моё сердце сжималось от увиденного.

Но ведь бывает и… мягко говоря, совсем по-другому.

И вот сейчас как раз мне вспомнился такой случай, который «по-другому». Из прошлой жизни. Смотрел где-то в новостях. Не в России дело было и вроде как в десятых…

Парень, случайно записал на телефон свою операцию — голосами. А потом, когда он это обнаружил, от услышанного он выпал в полнейший осадок. Дело в том, что во время подготовительных мероприятий он включил диктофон на телефоне, чтобы записать рекомендации врача (женского пола) по послеоперационному уходу. Он её расспрашивал об этом. А потом то, да сё, да введение анестезии и телефон в итоге остался у пациента в брюках и оказался под операционным столом. Все про него забыли. Только вот включённый диктофон на телефоне не забыл сам про себя.

И, когда парень отключился, началась операция — пошла лютая жесть со стороны врача, которая проводила операцию. Она в разговоре с коллегами насмехалась над пациентом, что его тошнит от иглы во время использования капельницы. Она сказала, что после пяти минут разговора с ним перед операцией, ей захотелось «дать ему по роже, чтобы взбодрить». Она дико высмеивала его за то, что он окончил колледж, которые в давние времена был женским учебным заведением. Мол, что он «ненастоящий мужчина». Когда ассистентка заметила сыпь на его руке, врач велела избегать прикосновения к этой области потому что та может «подхватить сифак или типа того». Она называла его отсталым, она взахлёб высмеивала даже его… эмм… гениталии. И ещё более дикое то, что врач сказала с усмешкой, что выставит ему счёт и за лечение геморроя, несмотря на то, что у него его не было и это была чистой воды махинация.

И ещё она цинично заключила что-то вроде: «Людишки зациклены на своих болезнях. Им обязательно надо найти у себя какую-нибудь болячку, иначе они не успокоятся».

Парень не растерялся и пошёл с этой записью в суд, по результатам которого врача выгнали с работы и присудили выплатить компенсацию пациенту в размере полумиллиона долларов, если мне память не изменяет.

Справедливость восторжествовала.

Жуткая история. Одна из тех, кто врезается в память на всю жизнь.

Причём, опять эта токсичная фемповестка, опять «мужчина недостаточно настоящий».

Бррр…

Но тут, что я видел в больнице в отношении Лены, согревало мне душу. Она была в надёжных руках.

* * *

Конверт, конверт, конверт… Лене эти минуты обошлись гораздо дороже всей моей операции с компроматом.

Очень хотелось, чтобы я мог хоть чем-то поделиться. Силами, например. В этом теле их хватало, несмотря на усталость. Можно было бы спокойно отдать часть и посидеть потом тихо на стуле. Или просто взять на себя что-нибудь тяжёлое, что ей сейчас было нельзя. Но чтобы засчиталось в её выздоровлении.

Таких возможностей мне почему-то не выдали… Свою технику, мотоцикл я ещё мог починить, глядя на подсказки. Здесь оставалось держать Лену за руку и не мешать добрым, порядочным людям, которые умеют ей помогать. В этом ощущалась некая беспомощность.

Она уснула, пока я сидел рядом. Я осторожно высвободил пальцы и поправил рукав, за который она держалась. Потом ещё долго смотрел на ходунки возле кровати. Они стояли у стены, сложенные и пока ненужные. Скоро понадобятся. Надеюсь, очень скоро.

В какой-то момент Лена вернётся домой. Там тоже понадобится помощь, восстановление займёт время. Её родители сделают всё, что нужно, в этом я не сомневался. Но самому тоже хотелось взять на себя часть заботы. Хотя бы предложить, когда станет понятно, как всё организуют. Не лезть со своими решениями, не мешать, а просто сделать то, что могу.

Деньги для этого пригодятся. Они вообще редко мешают. Особенно когда речь идёт о вещах, которые нельзя решить одним звонком или хорошим настроением.

Я снова посмотрел на Лену. Она спала спокойно, дыхание было ровным. От этого становилось немного легче.

Деньги…

* * *

Про Кубок Дэвиса я услышал по дороге из больницы. В радиоэфире снова говорили о предстоящем финале в Москве. Россия принимала Аргентину. Я уже видел эти новости, только раньше пропускал их мимо. Сейчас за названием вдруг потянулось знакомое воспоминание.

Россия играет с Аргентиной. Итоговый счёт три-два, решающий матч забирает Сафин.

Я убавил звук, чтобы спокойно подумать, напрячь мозги и вспомнить. В финале всё должно было решиться в пяти матчах: сначала две одиночные встречи, потом парная, затем ещё две одиночные. То есть до последнего дня исход ещё мог быть любым. Но результат я знал. Знал и главное — в пятом матче Сафин обыграет Акасусо и принесёт России победное очко.

До начала оставалось всего-то чуть-чуть. Можно было вполне самолётом успеть в Москву, поставить и вернуться после финала третьего декабря. А четвёртого декабря к одиннадцати утра меня уже ждали в администрации, затягивать поездку нельзя. Если выехать сразу, времени хватало и на дорогу, и на сам финал.

При воспоминании о букмекерах в шее неприятно заныло, я размял её до хруста. Тагир обеспечил мне впечатлений надолго, другой опыт общения с этой публикой тоже не радовал. Но всё это осталось