Мы друг друга не выбирали - Марина Анатольевна Кистяева

– Что ты поняла?

Халилов приблизил лицо к ней. Несмотря на ухоженность, от мужчины пахнуло старостью. Или опасностью. Чем-то, отчего живот Алексии скрутило спазмами. Боль полоснула по всему телу.

– Я… с Умаровым, – прошептала она, не веря в то, что произносит эти слова вслух.

Но одно дело произнести и совсем другое – убедить в этом Халилова, чей взгляд давно разделал ее на кусочки, проник в самую душу.

– Точно? Ты же мне не врешь, девочка?

– Нет.

С ним она… С Умаровым!

Халилов не спешил ослаблять хватку. Выжидал. В висках Алексии застучало, кровь, секунду назад стывшая в жилах, хлестнула по венам.

Лишь бы поверил…

Лишь бы выйти из машины…

Наконец, металлург едва заметно кивнул.

– Не обмани меня, Алексия. Чтобы я своих щенков рядом с тобой не видел. От женщины в отношениях многое зависит. Дает ли она повод, поощряет…

– Я никого…

– Рот закрой и слушай молча, когда старшие с тобой разговаривают.

Глаза Ибрагима Маратовича блеснули холодом.

– Я говорю лишь единожды. И то по той причине, что внучок многоуважаемого Арслана Тагировича вокруг тебя вьется уже несколько лет. И у меня есть все основания считать, что ваше знакомство даст плоды. А мои щенки останутся при мне.

Холодная капля пота потекла по позвонкам Алексии. Слова мужчины – это не пустой звук. Они были откровенной угрозой. С ней никто второй раз разговаривать не будет. Ее прихлопнут в подворотне, и все!

– Ибрагим Маратович…

– Все! – снова оборвал ее Халилов, разжимая пальцы. – Свободна.

Он точно потерял к ней интерес. Откинулся на спинку сиденья. Леша же судорожно нащупала ручку двери, распахнула ее и, не веря своему счастью, что ее отпускают, что она может выйти, едва не кубарем вывалилась из машины.

Чтобы почти сразу же оказаться в руках Рустама.

ГЛАВА 22

– Рустам Шамильевич, Алексию Дмитриевну забрали. Нам вмешиваться?

– Что-о?

– Люди Ибрагима Маратовича в универе…

– Халилова?

Рустам вскочил и, не чувствуя ног, ринулся вперед.

– Да.

– Где они?

– Двор с восточной стороны. Где пожарная лестница. Так нам вмешаться?

– Не выпускать… со двора…

Он не разбирал дороги. Несся, сбивая тех, кто попадался на пути. Плохо соображал, почти ничего не видел. Хорошо, что знал, где находится пожарная лестница в восточном крыле. Иначе…

Халилов… Сука! Сам король металлургов! Это не Дагаевы… Это…

Другое.

Грудь запекло.

Порвет. Рустам… Каждого. Если с Лешки хотя бы один волос… Если ей что-то сделают…

Но сначала надо успеть!

Воображение не щадило Рустама. Подкидывало одну картинку за другой, и вроде бы разум трепыхался, пытался успокоить его, сказать, что Халилов не беспределит давно, что старики вышли на более лояльные договоры, а нутро потряхивало. И боль сдавливала грудину. Там, где сердце…

Они не должны тронуть Лешку… Не посмеют, суки!

– Умаров!

Кажется, он едва не снес кого-то из преподов.

– Извините…

– Ты куда несешься, дороги не разбирая? Я с тобой разговариваю, Умаров!

Похер! Все потом…

Благо он был в том же корпусе. Сколько он несся? Минуту? Пять? Вечность?

И лестницу долбаную преодолевал, прыгая через пролеты.

А дальше дверь… Незапертая. Он раскрытой ладонью втащил по ней, врываясь во двор и сразу оценивая ситуацию.

Две машины, принадлежащие Халилову. Люди Рустама против людей Дагаевых. Все напряглись, готовые вступить в бой. Как и сам Рустам. Взгляд вперился в дорогую наглухо тонированную тачку. А вот это не просто хуево. Это пиздец, как хуево.

Потому что он знал, кому она принадлежит и что браты-акробаты ее не юзали.

Он шагнул вперед.

В этот момент дверь распахнулась, и появилась Лешка. Потерянная, с глазищами на пол-лица. И мир Умарова окрасился кровавым... А в голове снова все та же мысли… Если ее тронули... Если ей что-то сделали...

Она тоже его увидела.

И сразу же бросилась вперед. Рустам с готовностью подхватил ее, вжав в себя.

С ним она! Рядом...

Но, блядь, дрожит, испуганно цепляется.

И этот ее испуг он тоже не забудет и не простит.

– Леша. – Пришлось приложить максимум усилий, чтобы его голос прозвучал ровно.

Самого же в лохмотья драло!

Леша и не думала что-либо отвечать, цеплялась в него, как в последний оплот.

Дверь тачки распахнулась с другой стороны, и пожаловал Халилов.

Чуйка Рустама не подвела. Херово. Кровь бухала по венам, била по вискам. Но уроки деда не прошли даром. Его лицо оставалось нейтральным.

Халилов наигранно-радостно улыбнулся, точно он, сволочь, был неимоверно рад его видеть. Даже руки развел в приветственном жесте.

Урод…

– Рустамчик… Дорогой… Как ты вырос. Сколько лет, сколько зим…

– И вам… здравствуйте, дядя Ибрагим.

Рустам сильнее прижал Лешу к себе. Та послушно уткнулась ему в грудь. И, кажется, даже перестала дышать. Испугалась девочка… Но ничего, ничего…

– Вот так встреча.

– Разве, дядя Ибрагим?

Их взгляды пересеклись и на несколько мгновений скрестились. Рустам давил аккуратно, не дорос он еще до того, чтобы открыто вступать в противостояние с таким исполином, как Халилов.

Всему свое время. Он ничего не забудет. Ничего.

– Пришлось подняться старику из кресла, немного посуетится. Мои-то парни дуркуют.

Рустам кивнул, давая понять, что понял двойной смысл фразы металлурга.

– Вы больше не пугайте Алексию, Ибрагим Маратович.

– Ну какой я тебе Ибрагим Маратович… А по поводу твоих слов. Конечно, не