Бастардорождённый - DBorn

class="p">Ров Кейлин остался далеко позади. Более одиннадцати сотен километров разделяли его с Усадьбой Мормонтов, и это только по прямой. Почти вдвое больше Родрик уже преодолел морем. Там, на далёких болотах, остались младшие сёстры и братья Родрика, его отец и матери, как бы странно ни звучало последнее.

Губы северянина тронула тень грусти, мальчик скучал, больше всего по Дианне. Младшая, пусть и всего на пару недель, сестра всегда была рядом, сколько он себя помнил. Они вместе играли, тренировались, учились, проказничали и донимали своего лорда-отца. Пепельноволосая Дейн была рядом с ним настолько постоянно, что порой это начинало надоедать и злить. В те моменты Родрик и подумать не мог, что спустя недели разлуки он будет скучать по единокровной сестре настолько сильно.

Однако палуба была не местом для грусти и переживаний. Подле Мормонта стояли синие плащи, гвардейцы дома Дейн. Родрик скорее поплачет в подушку этой ночью, чем посрамит честь отца, позволив солдатам дома увидеть его слабость.

На плечо мальчика легла грубая мужская ладонь. Огромная и мозолистая, но по-отцовски тёплая. Родрик повернул голову и увидел ностальгическую улыбку на украшенном шрамами и сединой лице Великана Тома, капитана отцовской гвардии.

— Как быстро летит время, милорд. Казалось, только вчера я сопровождал на этот остров вашего благородного отца.

— И тогда ты так же отвлёк его, когда он начал уходить в себя? — с искренним интересом уточнил мальчик.

— Нет, — засмеялся Том. — Это сделала ваша леди-мать. Она торжественно пообещала, что лично покажет ему медведей, а вечером поупражняется с ним в фехтовании.

Не прошло и получаса, как корабль вошёл в рейд, а его пассажиры сошли на берег. Кресцентпорт раскинулся вдоль извилистой береговой линии, где холодные воды Ледового залива встречались с обрывистыми скалами. Мощённые брусчаткой улицы плотно обвивали берег, спускаясь к докам каскадом каменных домиков с черепичными крышами. Стены домов были серы от непогоды, но яркие ставни на окнах — зелёные, синие и жёлтые — добавляли живости даже их суровому облику. С ветрами, несущими запах соли и рыбы, сливались голоса торговцев и гул лодочников, что загружали свои трюмы бочками, тюками и сетями, полными рыбы.

В порту вовсю кипела жизнь. Высокие мачты кораблей тянулись к низкому серому небу, словно лес из чёрных стволов и переплетённых верёвок. Торговые суда с ветхими парусами соседствовали с грузовыми кораблями, чьи борта были обшиты потемневшими досками, пахнущими смолой и морем. На пирсах сновали матросы, распутывая канаты и перекатывая бочки, а птицы кружили над водой, лениво пикируя вниз за подножным кормом. Холодная вода бухты вздымалась мелкими волнами, отражая блики света от угрюмых облаков.

Над городом суровым защитником возвышался каменный замок на холме — мрачный и внушительный. Его серые башни прорезали горизонт, а зелёные знамёна с чёрным медведем на фоне леса лениво трепетали на холодном ветру. Отсюда он казался недоступным, необитаемым, но свет жаровен, свечей и факелов на вершинах башен и стенах говорил о вечно присутствующей в нём жизни. Неподалёку от твердыни раскинулось высокое, почти три десятка метров в высоту чардрево, с вытесанным на нём воином. Такое же величественное и внушительное, как и остальные святыни реформированного старобожья.

Родрику трудно было поверить, что когда-то это место было совершенно не впечатляющей рыбацкой деревушкой и бревенчатой усадьбой, окружённой примитивным частоколом. Усадьба Мормонтов, ныне лишь название замка было ярким свидетельством о том времени.

На выходе с причала гвардейцев дома Дейн встретила леди Мейдж Мормонт. Длинные волосы воительницы уже были полностью седыми, но, несмотря на возраст, она всё ещё выглядела крепкой. Губы Родрика тронула улыбка, стоило только мальчику заметить висящую у неё на поясе булаву. Прямо как у его леди-матери.

— Так ты и есть маленький Старк? — обратилась к Родрику Мейдж, синие плащи неловко переглянулись, на что Том лишь отмахнулся, велев им расслабиться.

— Я не Старк, миледи, — ответил мальчик.

Леди Мейдж подхватила Родрика под локти и оторвала от земли. Старуха внимательно всматривалась в его лицо, периодически прикрывая то один глаз, то другой, словно это помогало ей лучше рассмотреть его лицо. Она прошлась взглядом по всему — глазам, носу, ушам, скулам.

— Волосы Старка, глаза Старка, лицо Старка и кровь Старка, — возмущённо перечисляла женщина. — Кто ты, если не Старк?

— Я Мормонт, — твёрдо ответил Родрик.

— Хороший ответ, — лицо Мейдж расплылось в улыбке. — Добро пожаловать на Медвежий остров, мой мальчик.

— Рад тебя видеть, бабушка, — ответил Родрик, обнимая женщину.

* * *

Ваэс Дотрак, Дотракийское море, Эссос

Единственный «город» многочисленных дотракийских племён на самом деле представлял собой огромное, скорее даже монументальное священное место, центр культурной и духовной жизни кочевого народа. В понимании жителей вольных городов Эссоса или Закатных королевств это место и за город считаться не могло, несмотря на то, что было способно единовременно вмещать в себе сотни тысяч дикарей.

В Ваэс Дотраке не было мощёных дорог, стен, крепостей, канализации или любых административных зданий. Единственными постоянными жителями этого места были старухи из Дош Кхалин, вдовы кхалов, являющиеся одновременно старейшинами и духовными лидерами своего народа. Именно они проводили священные ритуалы и утверждали на должности кхалов. Помимо них в этом месте постоянно жили лишь рабы из числа их слуг, оставленных в городе и не проданных эссосцам, или из числа армии Дош Кхалина. Последняя защищала «город» и выходила на встречу каждому кхаласару, посещающему его, чтобы провести внутрь и забрать оружие. Даже величайшим из кхалов было запрещено как носить его в этом священном месте, так и проливать там кровь.

Архитектура этого почти безлюдного места представляла собой дивное варево, смешавшее в себе все культуры материка. Расставленные без всякого порядка или организации здания могли представлять собой абсолютно что угодно. Сплетённые из соломы и высокой травы хибары стояли рядом с деревянными башнями и мраморными пирамидами. Здания с черепичными крышами из камня или кирпича чередовались с грубыми бревенчатыми домами и землянками.

Тут и там над городом возвышались дворцы кхалов, не уступающие по размерам замкам и особнякам благородных домов Закатных королевств. Они разнились в той же мере, как и обычные дома. В одной части города мог стоять нефритовый павильон с позолоченной крышей, а в другой — спокойно ютиться бревенчатый зал для пиршеств двенадцать метров в высоту. Шутка ли, но многие кхалы могли посещать свои дворцы всего пару-тройку раз за свою короткую, опасную кочевую жизнь.

Дорожки между постройками давно поросли травой, кустарниками и даже деревьями. Их отмечали только ряды статуй, вывезенных из разграбленных дотракийскими набегами земель или вытесанных угнанными оттуда же рабами. Рабами,