П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу - Сергей Алексеевич Сафронов

вызревал чудесный виноград и пахали на верблюдах. Со своими изгибами Волга протекала по губернии около 800 верст… В преобладающей массе население было великорусское; в Хвалынском уезде проживали татары, кое-где была мордва, а в Камышинском уезде расположились обширные немецкие колонии; кое-где были вкраплены станицы Астраханского казачьего войска. Промышленность в губернии была развита менее значительно, а подавляющая часть населения занималась земледелием. Некоторые помещичьи латифундии были громадны и исчислялись десятками тысяч десятин, например Баланда – графов Шереметевых, Зубриловка – князей Голицыных-Прозоровских, имения графа Орлова-Денисова, Нарышкиных, графа Воронцова-Дашкова. Однако огромная часть земли была уже во владении крестьян… к моему времени помещики были еще богаты и местное дворянское представительство представляло еще из себя силу, с которою надо было считаться… Земство Саратовской губернии считалось весьма работоспособным и передовым… В средней и западной части губернии почву составлял глубокий плодородный чернозем, но особые климатические условия часто поражали губернию неурожаем, и это сильно отражалось на экономике губернии и психике ее населения. Крестьянство отличалось буйным нравом, особенно население местностей, прилегающих к Волге. Песни о Стеньке Разине и легенды о Пугачеве далеко еще не выветрились из народной памяти. Саратовская губерния имела громкое революционное прошлое. Чернышевский и Каракозов были саратовцами, Спиридонова и "бабушка русской революции" Брешко-Брешковская усердно в ней работали. Тут же подвизался и сидел в тюрьме знаменитый ныне Минор»[239].

Губернский город Саратов рос очень быстро. Правильная и строгая планировка города обращала на себя внимание приезжих и отличала Саратов от множества других волжских городов. Саратов «недаром зовется по Волге красавцем, – писал один из современников. – Высокие, но легкие дома, мощеные, средней ширины улицы, с конками, умеренное движение и оживление производили очень приятное впечатление»[240]. В 1897 г. в нем проживали 137 тыс. человек. По числу жителей Саратов был третьим городом России (в ее современных границах) и крупнейшим городом Поволжья. В Казани тогда жили 131 тыс. человек, в Астрахани – 113 тыс., в Самаре и Нижнем Новгороде – по 91 тыс. Население губернского центра было пестрым. 41,8 % саратовцев принадлежали к сельским сословным группам (крестьянам, бывшим немецким колонистам, казакам). Это было вполне естественно не только для Саратова, но и для других быстрорастущих городов, например для Царицына. Высок был удельный вес мещан и цеховых – 39 %, тогда как купеческое сословие, очень влиятельное и богатое, составляло всего 1,4 % населения города. Духовенства и дворян в Саратове было гораздо больше, чем в среднем по губернии: соответственно – 1,3 % и 3,1 %, что также характерно для крупных губернских центров с их многочисленным штатом чиновников и большим количеством церквей, монастырей, молитвенных домов (в Саратове их было 75).

Современники оставили о Саратове весьма противоречивые воспоминания. Так, А.П. Боголюбов в своих «Записках моряка-художника» приводил высказывание И.С. Тургенева о Саратове 1870–1880-х гг. как о городе «зерновых тузов»[241], «кулем муки» называл город И.А. Слонов[242]. «Купеческий Саратов как будто сорвался с цепи: биржа, сделки, постановки, отгрузки, грандиозные прибыли», – замечал П.П. Соколов-Скаля, удивляясь невиданному размаху предпринимательства[243]. Многие констатировали усиление влияния торгового элемента, распространенность немецкой культуры, наличие среди населения различных ответвлений старообрядчества и закрытых сект. Согласно им Саратов представал и как «город торговый, купеческий»[244], и как главный пункт «немецкого засилья на Волге»[245], и как город «очень русских «настоев»… и даже каких-то сектантско-хлыстовских заквасок»[246]. Заметны были в составе местного населения потомки военнопленных французов, ссыльные поляки, а также восточные народы. Смешение народов (немцы, поляки, татары, украинцы), большое количество ссыльной интеллигенции, значительная удаленность от центра и вместе с тем доступность этого центра благодаря водному, а потом и железнодорожному путям сообщения – все эти обстоятельства способствовали созданию особой духовной атмосферы Саратова. Также были отмечены современниками сильно развитые демократические настроения. Со второй половины XIX в. за Саратовом прочно закрепляется репутация неспокойного города. В массовом сознании он был тесно связан с именами С.Т. Разина, Е.И. Пугачева, Н.Г. Чернышевского. «Саратов, родина Чернышевского, слыл крамольным городом», – писал А.Н. Бакулев[247]. Во многих воспоминаниях имеются сведения о революционных кружках, ссыльных студентах и распространении нелегальной литературы. «Саратовская губерния издавна славилась левыми буйными элементами. Видно, дух Стеньки Разина не покинул привольных Волжских берегов», – полагала дочь П.А. Столыпина М.П. фон Бок[248], обращаясь на страницах воспоминаний к событиям 1905 г. в Саратове.

Вместе с тем в Саратове к рубежу веков сложилась совершенно особенная атмосфера театральной жизни, для которой была характерна тесная взаимосвязь актеров, антрепренеров, режиссеров и городской общественности. «Саратовская публика очень любила свои театры и относилась с большим уважением к их работникам», – писал Н.И. Собольщиков-Самарин[249]. Б.А. Горин-Горяинов считал, что «Саратов был одним из самых „театральных“ городов средней провинции»[250]. Возможно, одно из самых точных определений особенной городской атмосферы было дано В.А. Милашевским, считавшим Саратов нетипичной провинцией. «Саратов имел свою „блесткость“… Саратов был город с некоторой неповторимостью», – писал он[251].

Саратовская губерния была не чужой роду Столыпиных. Здесь были их родовые земли. Двоюродный дед П.А. Столыпина – Афанасий Алексеевич Столыпин был саратовским предводителем дворянства, а его дочь Мария вышла замуж за князя В.А. Щербатова (саратовского губернатора в 1860-х гг.). На реке Алае находилось село Столыпино, при котором существовал «опытный хутор» с развитым культурным хозяйством европейского образца А.Д. Столыпина. В Вольском уезде Саратовской губернии П.А. Столыпину принадлежало имение при селе Балтат, в котором насчитывалось 1 000 дес. земли (в июне 1902 г. оно было продано за 112,5 тыс. руб.).

Согласно утверждению И.И. Колышко, П.А. Столыпин попал в Саратовскую губернию благодаря протекции Б.В. Штюрмера: «Женатый на Нейдгардт, Столыпин имел "протекцию". Его выдвигал в губернаторы Штюрмер, тогда директор Департамента общих дел при Плеве. Но Плеве долго не соглашался.

– Что вы лезете с этим… (следовал нелестный эпитет).

Наконец, Штюрмеру удалось вырвать для своего протеже Саратовскую губернию» (Б.В. Штюрмер являлся одним из частых посетителей салона В.П. Мещерского, и И.И. Колышко, разумеется, был хорошо знаком с ним. Одно время «среды» князя посещал А.А. Столыпин (брат П.А. Столыпина). Поэтому не исключено, что в будущей карьере П.А. Столыпина В.П. Мещерский и его салон сыграли не последнюю роль)[252].

Назначение П.А. Столыпина саратовским губернатором совпало с ростом общественно-политической активности и, как следствие, государственно-управленческой нестабильности в стране. В 1900–1903 гг. Российская империя переживала серьезный экономический кризис, обостривший социальные и политические проблемы и вызвавший всплеск недовольства широких масс населения. По промышленным центрам России прокатилась волна рабочих забастовок. Пробудилось крестьянское движение.