П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу - Сергей Алексеевич Сафронов

полиция Саратовской губернии в общих чертах и ныне удовлетворительно справляется со своею задачею, а наличность в губернии казачьей конно-полицейской команды облегчает немедленное прекращение каких бы то ни было попыток нарушения законного порядка»[266].

В апреле 1903 г. П.А. Столыпин провел ревизию деятельности земских начальников Балашовского и Царицынского уездов, а в течение 1903–1904 гг. то же самое он предпринял в отношении всех остальных уездов. В итоге проверок губернатор остался недоволен слабым применением земскими начальниками ст. 57 Положения о крестьянских учреждениях, определяющую административно-карательную функцию власти на местах в отношении крестьянского населения. В связи с брожением в губернии П.А. Столыпин предписал земским начальникам активнее применять данную статью. Одновременно он выразил надежду, что слабое применение статьи объяснялось действительным послушанием населения, а не снисходительностью земских начальников к подведомственному населению. Последнее обстоятельство для губернатора было абсолютно неприемлемым. Обращаясь к земским начальникам, он предупреждал, что подобная снисходительность не может быть одобрена, так как дискредитирует местную власть.

3 мая 1903 г. в донесении министру внутренних дел В.К. Плеве П.А. Столыпин доложил «о повторяющихся… поджогах на аграрно-политической подкладке» в Балашовском уезде Саратовской губернии. Так, в частности, П.А. Столыпин указал на следующие выступления крестьян: 1) 16 февраля 1903 г. в с. Белыцине Балашовского уезда была сожжена рига, принадлежавшая землевладелице Вагнер; 2) 23 февраля – стог сена у землевладельца Ливена; 3) 9 марта был поджог в с. Трубецком у волостного старшины; 4) 13 марта в с. Макарове сожгли две риги у крестьян Полякова и Хохлова; 5) 16 марта в имении Зацепина была сожжена рига; 6) 8 апреля – рига и земледельческие машины в имении Ливена; 7) 10 апреля в с. Макарове сгорели дома крестьян Мишкова, Угарова и Сергачева, тогда же сожгли ригу крестьянина Игонина в с. Григорьевка Макаровской волости и скотный двор в имении принца Гогенлоэ при с. Журавке; 8) 12 апреля сгорел от поджога амбар с хлебом в имении Васильева при с. Марьине; 9) 13 апреля в третий раз был поджог в имении Ливена (уничтожен стог сена); 10) 14 апреля сгорели надворные постройки в усадьбе землевладельца Сусанова. Причем во время последнего пожара на место происшествия явились местные крестьяне из с. Голицыно и Сестренок, которые, не принимая участия в тушении огня, стали с хохотом и насмешками разбрасывать спасенное имущество и насмехаться над священником, тоже пришедшим на пожар, говоря при этом: «У вас есть молитва на это. Вы должны обойти двор с молитвой и прекратить пожар; всегда должны быть готовы и являться с молитвой». Затем кто-то сломал замок у уцелевшей от огня кладовой, вытащил оттуда ведра водки и варенье, и крестьяне, расположившись здесь же стали пить водку, заедая ее вареньем[267].

За усиление роли земских начальников губернатор высказался во время работы Саратовского губернского совещания по крестьянскому вопросу в 1904 г. Он поддержал идею о передаче части дел из ведения волостного суда земским начальникам, что фактически укрепляло их контроль за крестьянами[268]. Вместе с тем предложил земским начальникам усилить их влияние на деятельность волостного суда. Отношение П.А. Столыпина к роли земских начальников соответствовало установкам Редакционной комиссии Министерства внутренних дел, занимавшейся пересмотром законодательства о крестьянах. Комиссия признавала целесообразным расширить компетенцию земских начальников. Кроме того, предлагалось укрепить их авторитет, улучшив материальное положение и продвижение по службе. В связи с необходимостью усиления роли института земских начальников П.А. Столыпин уделял большое внимание их личному составу. Хотя губернатор не склонен был проводить чистки в связи с недостатком кандидатур на должность земских начальников, он, однако, в тех случаях, когда земские начальники проявляли неблагонадежность, применял к ним административные меры. Так, губернатор перевел земских начальников Балашовского уезда Спуве и А.П. Штейнфельда в другие уезды за их участие в съезде врачей и председателей земских управ, который носил оппозиционный характер. На съезде они подписали приветственную телеграмму высланному из Саратовской губернии врачу В.Д. Ченыкаеву. Министру же внутренних дел свои действия П.А. Столыпин объяснил стремлением внушить остальным земским начальникам мысль о недопустимости для них оппозиционных настроений в адрес правительства. Агент власти, назидательно указывал он земским начальникам, не может выражать «сочувствие врагам правительства». Одновременно губернатор не упустил случая указать Балашовскому уездному предводителю дворянства С.А. Унковскому, известному своими либеральными взглядами, на его ответственность в распространении оппозиционных настроений в среде уездных земских начальников. П.А. Столыпин предложил С.А. Унковскому принять меры к объединению последних на почве дела, а не политических демонстраций. Вместо А.П. Штейнфельда начальник губернии назначил А.Е. Тимрота, лично известного ему еще по Северо-Западному краю и состоящему при губернаторе чиновником особых поручений.

В 1903 г. П.А. Столыпин отклонил кандидатуры Исаева и Салова на должность земских начальников, предложенные тем же С.А. Унковским, как политически неблагонадежных. С целью более эффективного выяснения зачинщиков крестьянских волнений, 3 сентября 1903 г. П.А. Столыпин предписал земским начальникам координировать свою деятельность с уездными начальниками, пытаясь таким образом заполнить отсутствие в уезде координирующего административного органа. Подобная мера была повторно им предложена в апреле 1904 г. Вероятно, тогда П.А. Столыпин стал осознавать необходимость более централизованной организации власти в уезде.

Начальник губернии одобрительно отозвался о принятии закона от 5 мая 1903 г., вводившего сельскую стражу вместо прежней сельской полиции. Положительным он считал то, что стражники, в отличие от сотских и десятских, набирались не из местного сельского населения, а со стороны, что ограждало их от личных, семейных, приятельских отношений и способствовало большей эффективности означенной службы. Это обстоятельство действительно способно было обеспечить более надежную опору власти в сельской местности. Отмечая в своих донесениях в Санкт-Петербург, что преследования инакомыслящих по суду, из-за отсутствия формальных оснований, завершаются, как правило, ничем.

П.А. Столыпин придавал большое значение положению об усиленной охране, введенному в Саратовской губернии в 1903 г. Это положение давало губернатору право высылать за пределы губернии политически неблагонадежных лиц, а также издавать обязательные постановления, за нарушение которых он мог применять к виновным административные наказания. В апреле 1903 г. он впервые издал обязательное постановление для губернии, которым воспрещались в пределах Саратовской губернии всякого рода собрания, не дозволенные установленным порядком, независимо от их целей и места. Собравшиеся обязаны были по первому требованию полиции разойтись, а в случае неповиновения их действия оценивались как вмешательство в действия полиции и подвергались либо аресту до 3 месяцев, либо штрафу до 500 руб. В начале XX в. эта сумма была ощутимой. Таким образом, полиция получила возможность любое скопление тех же крестьян объявить незаконным со всеми вытекающими из этого последствиями. В