П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу - Сергей Алексеевич Сафронов

Если в 1895–1899 гг. произошло всего 32 крестьянских выступления, то в первые четыре года нового столетия таковых было зафиксировано 670. Особенно большого размаха это движение достигло в 1902 г., охватив треть губерний Европейской России.

Особенно ярко эти проблемы проявились в Саратовской губернии, считавшейся в правящих кругах неблагонадежной. Весной – летом 1902 г. по губернии прокатилась волна крестьянских выступлений. А в 1903 г. местные либералы усилили свои позиции в земских учреждениях. Усугубляло ситуацию и то, что с 1850 г. Саратов являлся местом ссылки политических преступников. Все это усиливало степень оппозиционных настроений в губернии. Для П.А. Столыпина ситуация осложнялась еще и тем, что он не сталкивался прежде с особенностями крестьянского вопроса в собственно российских губерниях и с достаточно независимыми от администрации органами местного самоуправления. Пребывание П.А. Столыпина в губернии, видимо, не планировалось длительным. Напутствуя нового саратовского губернатора, Николай II ставил задачу «поправить» дела в губернии[253].

Саратовская губерния, в отличие от Северо-Западного края, была типично общинной. Здесь основной формой надельного землевладения являлась крестьянская поземельная община. Село страдало от малоземелья и острой чересполосицы. Саратовская губерния к тому же принадлежала к латифундистскому типу. Около 800 крупных земельных собственников держали в своих руках 34 % всей удобной земли. В то же время около 310 тыс. крестьянских дворов, или 88 % от общего их числа, имели нищенские наделы[254]. Наибольшее число латифундий приходилось на Балашовский, Сердобский, Аткарский, Петровский и Саратовский уезды. Положение в деревне осложнялось отсутствием в губернии достаточного количества арендной земли, что приводило к росту арендных цен. Экономический кризис 1900–1903 гг. и голод 1901 г. в губернии ухудшили общее положение крестьян. Не менее 1/3 всех крестьянских хозяйств в зиму 1901–1903 гг. оказались доведены до крайней нищеты[255].

В 1902 г. Саратовскую губернию охватили крестьянские волнения, проявившиеся в основном в поджогах помещичьего имущества. За 1903 г. в Балашовском уезде было зарегистрировано 75, Сердобском – 30, Аткарском – 11 поджогов. В течение 1902–1903 гг. в губернии произошло не менее 163 выступлений крестьян, они пришлись на уезды крупного помещичьего землевладения. Крестьянское движение проходило на фоне вспыхнувшей революционной борьбы в городе: рабочих стачек и демонстраций протеста. В это время в деревню все настойчивее стала проникать революционная пропаганда.

Предшественник П.А. Столыпина саратовский губернатор А.П. Энгельгардт неоднократно лично выезжал в уезды для усмирения крестьян. Стремясь остановить рост влияния революционно мыслящей интеллигенции на крестьянское население, видя в этом основной источник всех волнений, он прибегал к высылке из губернии заподозренных в противоправительственной деятельности всех политически неблагонадежных лиц. В марте 1903 г., к моменту приезда П.А. Столыпина в Саратов, крестьянские выступления после зимнего, относительно спокойного периода возобновились. В апреле того же года новый губернатор совершил поездки по Балашовскому и Царицынскому уездам с инспекционной проверкой, по завершении которой представил на имя министра внутренних дел записку, изложив в ней основные причины недовольства крестьян, и наметил меры по их успокоению[256]. Изложенная в этом послании позиция по крестьянскому вопросу практически не менялась в течение 1903–1904 гг. Она лишь дополнялась и уточнялась П.А. Столыпиным в отчетах о состоянии губернии за 1902–1903 гг. и в ряде донесений и личных писем на имя министра внутренних дел В.К. Плеве.

В Саратове П.А. Столыпин поселился в старом губернаторском доме (ныне – Московская, 31), его семья некоторое время оставалась в Колноберже. В октябре 1903 г. он переехал в только что отстроенный губернаторский дом на углу улиц Вольской и Малой Сергиевской. Свою канцелярию П.А. Столыпин разместил в соседнем двухэтажном особняке по ул. Вольской. Вскоре в Саратов вместе с детьми – пятью дочерьми и сыном – приехала его жена, Ольга Борисовна. П.А. Столыпин оказал Саратову значительные услуги: он сыграл значительную роль в открытии местного университета, также было заложено здание Мариинской женской гимназии, заасфальтированы Никольская и Александровская улицы. Губернатор добился для города громадного займа в 965 тыс. руб. на устройство водопровода и мостовых. Началась модернизация городской телефонной сети, состоялись пробные пуски газового освещения. Открывались приюты и ночлежные дома. На Плац-параде на углу улиц Вольской и Бахметьевской открылась глазная лечебница.

Саратов не слишком понравился дочери П.А. Столыпина – Марии, впоследствии она написала о приезде в этот город следующее: «Когда мы выезжали из Ковенской губернии, была осень, с голыми деревьями, туманом, слякотью, а в Саратове, через три дня пути, не считая остановки в Москве, нас встретил жаркий летний день. Папа в белом кителе и летней фуражке, пыльные улицы, духота – все это поразило нас. Хотя уже и по дороге становилось все теплее и теплее, но такого контраста мы все же не ожидали. И не в одном этом контраст. Все, все другое, для меня чуждое, не родное. Чистая русская речь мужиков, их внешний вид, знакомый мне лишь по картинкам, виды из вагона на необъятные, без конца, без края, уходящие в даль поля, церкви в каждом виднеющемся издали селе – все непривычное, все знакомое лишь по книгам. А сам Саратов. Боже, как он мне не понравился! Кроме счастья видеть папу, все наводило на меня здесь уныние и тоску: улицы, проведенные будто по линейке, маленькие, скучные домики по их сторонам, полное отсутствие зелени, кроме нескольких чахлых липок вокруг собора. Волга оказалась так далеко за городом, что туда и ходить не разрешалось: такой в тех местах проживал темный люд и так много там бывало пьяных. Красива только старая часть города с собором, типичным гостиным двором с бойкими приказчиками. В этих местах я снова чувствовала что-то близкое и родное, но сразу свыкнуться с этим чисто русским бытом было трудно – давали о себе знать первые семнадцать лет жизни, проведенные на окраине России. Дом наш всем нам полюбился – просторный, с красивыми большими высокими комнатами, весь новый, чистый и о, радость! – освещенный электричеством. Но мама этого новшества не признавала и завела у себя на письменном столе керосиновую лампу. Говорила, что электричество портит глаза. Понемногу стали мы тоже свыкаться с новой жизнью и новыми знакомыми, между которыми оказались и старые друзья, и родственники, помещики Саратовской губернии, князья Гагарины, граф Д.А. Олсуфьев, Катковы. Познакомились и очень сошлись мы с князьями Кропоткиными, живущими в самом городе»[257].

Не очень хорошо отзывалась о Саратове и другая дочь П.А. Столыпина – Александра: «Этот город, большой, современный, холодный, полный незнакомых людей, казавшихся нам враждебными, сразу же нам не понравился. Только что отстроенный губернаторский дом был просторным, современным и элегантным. На