Римская история и Плутарх - Алексей Борисович Егоров

книга 7 — Германии, Скифии и Иллирика. Наиболее подробны «греческие» книги, в книгах 8–10 дано очень детальное описание Греции, в книгах 11–14 — не менее полная характеристика Малой Азии, в книге 15 рассказывается об Индии и Иране, в книге 16 — о Ливии, в книге 17 — об Африке. Теперь римляне знали об Империи, в которой они жили.

Всемирные истории отражали несколько различные оттенки единой идеи Империи. Идея Рима как создателя Империи (Ливий) сочеталась с идеей этнического и культурного единства греков и римлян (Дионисий Галикарнасский) и идеей единства человечества (Диодор, Николай Дамасский). Появилась даже «антиримская» всеобщая история.

Уроженец Нарбонской Галлии Помпей Трог, современник Ливия, написал Historiae Philippicae в 14 книгах, начиная от эпохи легендарного царя Нина до времени жизни автора. История для него делится на период четырех великих Империй, Ассирийской, Вавилонской, Персидской и Греко-македонской, причем автора особенно интересует последняя, Империя Филиппа и Александра Великого. Труд Трога до нас не дошел, сохранившись только в переложении автора II в. н. э. Юстина (иногда его отождествляют со св. Юстином). Помпей Трог продолжает идеи Саллюстия о негативных последствиях превращения Рима в огромную державу. Эта концепция имела большее будущее, став господствующей во времена победы христианства и раннего Средневековья. Продолжается расцвет мемуарной литературы, когда воспоминания писали многие видные деятели этой эпохи (Агриппа, Меценат, Валерий Мессала и другие), а политическим итогом правления Августа стал уникальный документ «Деяния божественного Августа». Эпоха первого принцепса отмечена и созданием других обобщающих трудов, «Об архитектуре» Витрувия Поллиона и словаря Веррия Флакка «О значении слов» (De verborum significatu). Впрочем, этот действительно великий ренессанс римской культуры заканчивался, начиналось другое время.

* * *

Во времена Юлиев-Клавдиев, вероятно, писали не меньше, чем в эпоху Августа, и все-таки многое изменилось. Прекратился тот небывалый духовный подъем, который сопровождал время первого принцепса, а тяжелая духовная атмосфера и политическая цензура воздействовали на многие литературные жанры и на общественную мысль в целом. Одни авторы стали придворными историками, другие уходили от общественной жизни, третьи скрывали свои оппозиционные взгляды, и лишь очень немногие могли высказывать их открыто. Эта конфронтация власти и культуры наметилась еще при Тиберии, когда власть начала наступление на собственную культуру и фактически объявила войну собственной историографии, и завершилась при Нероне почти полным уничтожением культурного слоя общества.

В Империи того времени было много поэтов, но мы мало о них знаем. Стихи писали даже очень высокопоставленные люди, включая императорскую семью (Германик, Тиберий и считавший себя великим поэтом Нерон). Впрочем, образ поэта как человека, ушедшего от общественных проблем, становится все более понятным римскому обществу.

На этом фоне появляются несколько выдающихся поэтов. М. Анней Лукан (39–65 гг. н. э.), племянник Сенеки, получил блестящее образование и был известен уже в молодые годы. Поэтическая слава Лукана вызвала зависть Нерона, который запретил ему выступать. Негативное отношение к принципату, стоические убеждения и личная ненависть к Нерону сделали его принципиальным врагом императора, а, возможно, и принципата. В 65 г. он стал одним из руководителей заговора Пизона и покончил с собой, когда заговор был раскрыт, возможно, сделав это по приказу императора (Suet. Claud., 41)[172].

Основное произведение Лукана — поэма «Фарсалия» в 10 книгах, была посвящена гражданской войне 49–45 гг. до н. э., прежде всего, событиям борьбы Цезаря и Помпея, и стала последним манифестом республиканизма. Если в начале поэмы оппозиция только намечается, и поэт считает виновниками войны как Цезаря, так и Помпея, осуждая стихию войны и восхваляя Свободу (libertas), то постепенно антицезарианский пафос усиливается, и главным виновником войны объявляется Цезарь, ставший олицетворением деспотизма и предтечей будущих правителей, включая Нерона. Режим Нерона оказывается уродливым порождением победы Цезаря, а Помпей и Катон — последними героями и защитниками республики.

Исполненное риторического пафоса, наполненное идеями рока, оракулами и пророчествами, резкими контрастами и натуралистическими сценами, произведение Лукана показывает, в какой тупик завела Рим политика Юлиев-Клавдиев с репрессиями Тиберия, зверствами Калигулы и полным развалом при Нероне. Если эпос Вергилия был эпосом созидания, то эпос Лукана стал эпосом разрушения. Дело было не только в идеологии, Лукан был одним из первых, кто начал реальную борьбу с режимом, а, в случае успеха заговора, мог стать человеком, имевшим реальную власть.

Другой поэт, М. Валерий Марциал (ок. 42–102 гг. н. э.), уроженец Испании, приехал в Рим и долго вел жизнь представителя римской богемы, а затем при поддержке Сенеки и Лукана, стал знаменитым и вернулся в Испанию в 98 г. В духе общей традиции Марциал льстил императорам (от Нерона до Домициана) и своим богатым покровителям, но в своих эпиграммах (18 книг, включавших около 1200 эпиграмм) он создает целую галерею образов (неверные жены и мужья, искатели наследств, патроны и клиенты, врачи-шарлатаны и т. п.), показав картину упадка общественной морали. Марциал продолжил традиции Горация, но у него нет оптимизма его предшественника, и, если Лукан выступал против власти, то творчество Марциала было протестом против созданного этой властью общества.

Уникальным сочинением, сходным с эпиграммами Марциала, был роман Гая Петрония «Сатирикон», также показавший широкую панораму римской жизни. Автор этого внешне «аполитичного» романа был советником Нерона в области изящных искусств (arbiter elegantiae) и покончил с собой по приказу императора после раскрытия заговора Пизона (65 г.), к которому он, по всей вероятности, причастен не был.

Аналогичный кризис переживает общественная и историческая мысль и, если I в. до н. э. был «веком Цицерона», эпоха Августа — «веком Вергилия», то время Юлиев-Клавдиев стало «веком Сенеки».

Л. Анней Сенека (ок. 4 г. до н. э. — 65 г. н. э.) был, несомненно, самым значительным представителем общественной мысли и «властителем дум» тогдашней Империи. Отец Сенеки, Л. Анней Сенека Старший (ок. 55 г. до н. э. — 40 г. н. э.), знаменитый ритор, оратор и правовед, был автором большого сочинения по риторике, продолжившего традиции Цицерона, и не дошедшего до нас исторического труда по истории гражданских войн[173].

Сенека Младший достиг вершины политической карьеры и небывалых творческих успехов. Он рано начал ораторскую и политическую деятельность, едва не погиб при Калигуле (40–41 гг. до н. э.), продолжил свою деятельность при Клавдии, но в 45 г. последовала новая опала и ссылка на о. Корсику (45–48 гг. н. э.), а затем, после казни Мессалины (48 г.), был возвращен из ссылки Агриппиной Младшей и стал воспитателем Нерона.

В 54–58 гг. н. э. вместе с Афранием Бурром он стал фактическим главой правительства Нерона и автором политики «блестящего пятилетия», однако после смерти Бурра (62 г.) Сенека отошел от политической деятельности, а в 65 г. стал жертвой репрессий Нерона (Tac. Ann., XV, 59–64; Suet. Nero, 35). Сенека был очень плодовитым писателем, главное место в его