Римская история и Плутарх - Алексей Борисович Егоров

В 96 г. он был послан в Германию, а в 97 г. стал легатом Верхней Германии, командуя тремя легионами (VII Augusta, XI Claudia, XXII Primigenia). Как уже было отмечено, армия находилась в руках его родственников, друзей, сослуживцев и единомышленников, многие из которых (Лициний Сура, Глитий Агрикола, Яволен Приск и Помпоний Басс) стали видными деятелями эпохи Траяна. Среди ближайшего окружения императора были и многие консулы 97 г., кроме Суры и Глития Агриколы, среди них были юристы Анний Вер и Нератий Приск. Общество только что избежало гражданской войны, а у власти оказался человек, более, чем кто-либо из его предшественников напоминавший Юлия Цезаря.

Траян принял власть, передав командование Л. Юлию Урсу Сервиану, своему родственнику и доверенному лицу (SHA. Hadr., 26). Бунт преторианцев прекратился, а пост префекта претория получил С. Атилий Субуран. До осени 98 г. Траян пробыл на Рейне, а затем отправился в Паннонию и Мезию. В 99 г. он вернулся в Рим, провел весь год в столице, в основном занимаясь подготовкой к войне. За это время он дал обязательство не казнить сенаторов, фактически подтвердив политику Нервы, наказал бунтовавших преторианцев и, видимо, уже тогда дал распоряжение расширить систему благотворительности, распространив ее на всю Италию[180].

Общество было уверено в наступлении нового «золотого века».

В 101 г. началась Первая Дакийская война. На Дунае была сконцентрированы 11 легионов и большое число auxilia (всего примерно 100 000 человек)[181]. В армии находились его лучшие военачальники, Лициний Сура, Глитий Агрикола, Ман. Лаберий Максим, Г. Цильний Прокул и др. Главные силы перешли Дунай у Виминака и прошли через Железные ворота. Вторая армия перешла Дунай у Дробетты и двинулась на северо-восток. Децебал пытался атаковать Мезию, но Траян продолжал наступление. В сражении у Тапы римляне одержали большую победу.

В 102 г. последовало большое наступление. Римляне одержали победу в новой битве возле столицы Дакии Сармизегетузы, после чего Децебал был вынужден заключить мир. Набеги на Мезию прекратились, даки выдавали римских пленных и переданных Децебалом инженеров и должны были отдать римлянам построенные ими крепости, а ряд областей Дакии были заняты римскими auxilia. У Дробетты появился каменный мост, решивший проблему переброски войск.

Стороны не считали войну законченной. Даки тайно готовили восстание, а Траян перебрасывал в Мезию новые войска. Конфликт разразился в 104 г., когда Децебал атаковал римлян у Дробетты и разгромил командующего римскими auxilia Гн. Помпея Лонга. В 105 г. огромная армия Траяна (13 легионов и auxilia, т. е. примерно 120 000 человек) перешла Дунай и двинулась на Сармизегетузу. В большой битве даки были разбиты, город взят, а Децебал покончил с собой.

Дакия стала провинцией Империи. В короткий срок она подверглась очень сильной колонизации и романизации. В стране стояли три легиона, а Дакия стала мощным клином в массиве варварского мира. Весь мир Подунавья был под контролем римлян, а отдельные отряды доходили до Закарпатья. Возникла перспектива подчинения всего массива Центральной Европы, а экономические затраты были во многом компенсированы большим количеством найденного золота. Война, видимо, стоила немалых потерь и затрат, и приступить к новой, Парфянской войне Траян мог лишь спустя 10 лет. Впрочем, вплоть до 60-х гг. II в. угроза со стороны европейского варварского мира перестала существовать. Вероятно, это было то, чего 150 годами раньше хотел добиться Юлий Цезарь.

Одним из главных политических успехов Траяна было установление устойчивых и стабильных отношений с сенатом. Многие ученые отрицают какое-либо различие между политикой Домициана и Траяна, полагая, что власть нового императора была столь же абсолютна, сенат не в меньшей степени зависел от императора, а управление постепенно переходило в руки внесенатского аппарата, который становился все более интернациональным[182]. Тем не менее, перемены все-таки были, террор прекратился, а власть Траяна была основана не на подавлении, а на добровольном консенсусе.

Император полностью контролировал армию, а политика Траяна, особенно после выигранной войны, совпадала с политическими идеалами сената и сенаторов и, что было особенно важно, Траян не проводил репрессий. Главным лозунгом нового императора были providentia, лозунг, отражающий политическую компетентность правителя, знание им проблем управления и умение найти верное решение[183], а также — misericordia (милосердие), indulgentia и Liberalitas (щедрость), что отличало его от Домициана.

Нерва широко использовал идею libertas, подчеркивая, что убийство Домициана было возвращением свободы. Исследователи отмечают, что Траян, как и Домициан, использовал обозначение dominus (господин), а Плиний в «Панегирике» делает это 10 раз. Не было и прямой деификации, обычно Траян фигурирует не как deus (бог), а как dis simillimus (сходный с богами)[184]. Тема божественности власти часто фигурирует в «Панегирике» Плиния, когда он утверждает, что приход к власти Траяна — это воля богов и воля Юпитера (Plin. Pan., 1), а боги-покровители Рима дали его римлянам ради государства и общего спасения (ibid., 5, 8). Правящий император-бог сменялся божиим избранником Траяном, что, несомненно, меняло концепцию, и, в известной мере было некоей предтечей будущей языческой и христианской концепций императорской власти.

В «Панегирике» Плиний открыто заявляет о «перемене времен» (mutatio temporum) и своем намерении хвалить Траяна не как бога и кумира, но как гражданина и отца, противопоставляя его тирану и властолюбцу Домициану (Plin. Pan., 8). Траян достиг своего положения личными заслугами, и его выбор — это выбор наиболее достойного человека, прирожденного государя, выбор которого стал спасением для общества (ibid., 5). Плиний очень много пишет о конкретных делах нового императора, его военных победах и восстановлении порядка в армии (ibid., 4; 7–8), алиментарной системе (ibid., 26–27), финансовой политике и строительстве (ibid., 37–39; 51). Наделенный огромной властью, Траян является «первым среди равных» и не забывает, что он — человек и управляет людьми (ibid., 8).

Плиний с восторгом пишет о первом появлении Траяна в столице в 98 г., когда император вошел в Рим пешком, шел медленно и спокойно, без телохранителей, окруженный сенаторами (ibid., 22, 3), соединяя в себе «уверенность уже давно правящего со скромностью лишь начинающего править» (ibid., 24). Он отменил закон об оскорблении величия (речь шла, видимо, не об обычной приостановке действия, но об официальной отмене) (ibid., 36; 42) и решительно расправился с деляторами (ibid., 34–35). Плиний хвалит его скромность (moderatio и modestia — Plin. Pan., 2–3; 16), щедрость и доступность (ibid., 2; 33; 48), постоянное общение с друзьями, открытость и гласность его правления. Траяна можно постоянно наблюдать, он сдержан, храбр, деятелен, строг, но снисходителен (ibid., 3–4; 30; 83), лишен высокомерия, роскоши,