Игла в квадрате - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

же до «Хуанхэ», когда его звездочка будет чертить линию в вышине. Нужно успеть задать полетную программу, чтобы грузовик еще раз обогнул Луну, и автоматика вовремя включила тормозные двигатели.

– Как успехи, Рус?

– Передатчик живой. Как ты думаешь, нас далеко унесло на запад?

– Километров полтораста. Плюс-минус пятьдесят, – слышно было сопение Ли, он усердно орудовал буром в поисках воды. – Мы точно не выскочили за Море Спокойствия, там дальше сплошь скалы и цирки.

И где-то лежат посадочные модули «Аполлонов». Толку с них… Нет герметичного отсека, где можно открыть забрало, перекусить. Да хотя бы спину почесать!

Наконец, на внутренней поверхности остекления шлема побежали символы об установлении коннекта с грузовиком. Руслан едва сдержал волнение…

– Что там, кэп? – бросил работу Ли. – Вижу его! Идет с востока, красавчик!

– Есть… Вижу интерфейс «Хуанхэ»!

Обеспокоенный паузой, китаец спросил через пару минут:

– Не томи, кэп. Удалось?

Вместо ответа Руслан подошел к товарищу и положил ладони в перчатках ему на плечи.

– Беда… Комп «Хуанхэ» отвечает – нет приоритета доступа.

Узкие глаза азиата тревожно расширились.

– То есть… Командир, это получается – отдана команда из ЦУПа… Мы в ловушке!

– Хуже, – проскрипел командир. – Нас списали.

– Не может быть! – взвился китаец.

– Вспомни «Челленджер». Когда он рванул, с его экипажем пробовали связаться? Искали обломки, не торопясь. Мы не знаем, что передали камеры «Хуанхэ». Взрыв. Радиосигнала нет. Нас считают покойниками.

Руслан и Ли теперь практически все время проводили в креслах. Каждое движение, каждый вздох, каждый удар сердца транжирили невозобновимые запасы.

Голод, буквально разрывавший изнутри, скоро поутих. Тела смирились с отсутствием еды.

Потом Ли сделал отличную штуку, позволявшую смешать питательный концентрат с жидкостью и подать через клапан в скафандр. Руслан, не желая отставать от подчиненного, сумел добыть из грунта грамм триста воды. Ее можно выпить. Или разложить на кислород и водород, если хватит заряда в аккумуляторах.

Понимая, что уже ничего не изменить, Руслан без особой причины вылез на поверхность. Шли шестые земные сутки после аварии.

Семье, наверно, уже сказали. Чиновник Роскосмоса с постной физиономией промычал: «Мы сохраняем надежду, пытаемся восстановить связь…»

Руслан вытащил фотографию дочки. В каждый полет он брал с собой этот бумажный снимок, где Галочка совсем маленькая, лет шесть. Она стоит, бесконечно гордая, на фоне двух слонов в цирке на Цветном бульваре.

Она уже никогда не спросит, встретит ли ее папка из школы. Потому что не встретит никогда.

Однажды Мария, когда дочка будет в школе, снимет со стены мужской велосипед. Потому что Галочка больше не поедет с папой по Звездному.

Он был уверен, что Галочка не забудет его, сколько бы ни прошло лет. Они невероятно близки, связаны невидимо, но чрезвычайно крепко. Это бывает, когда дочь похожа на отца: такая же невысокая, крепкая, чернявая, с упрямо вздернутым маленьким носом.

Глядя на детское лицо между двух хоботов, Руслан остро чувствовал – ему не так страшно умирать самому, сколько оставить навсегда своего ребенка.

Неожиданно прозвучал незнакомый голос.

– Ваши живописцы достигли изумительного мастерства, синьор.

Вот так сходят с ума. От отчаянья, от безысходности, от близости неминуемой гибели.

Возле корпуса разбитого корабля стоял немолодой мужчина в чрезвычайно странной, старомодной одежде. Без скафандра. При температуре минус полтораста по Цельсию.

Приглядевшись, Руслан заметил, что сквозь силуэт аборигена пробивается свет ярких звезд. Это успокоило. Значит – голографический, всего-навсего дурацкий розыгрыш китайца.

– Ли! Ко мне. Срочно!

Пока напарник выбирался из спускаемого аппарата, мужчина стоял недвижимо. Он был одет в кожаный жилет поверх темной сорочки с высоким воротом, на плечи накинут плащ.

– Да, кэп… А это кто?!

– Да вот, гуляет. Вдруг – твой знакомый.

Непонятный субъект снова заговорил.

– Прошу прощенья, синьоры. Надеюсь, не оторвал от трудов? Не будете ли вы так любезны позволить мне составить вам компанию?

Его выспренняя и несколько старомодная речь, хоть и прозвучавшая на современном английском, ввела в замешательство обоих.

– Рус… ущипни меня… Или ударь… Кто это? Что это?!!

Шутка зашла слишком далеко и перестала быть шуткой.

– Позвольте развеять недоразумение, синьоры. Меня зовут Филиппо. Искренне рад, что вы спокойно приняли мое появление. Раньше… Сюда прилетали другие. Я пытался с ними говорить – тщетно. Они испугались и покинули Луну.

– Ли! Вот тебе причина, почему американцы свернули программу «Аполло», – космонавт обернулся к призраку. – И как вам на Луне, синьор Филиппо?

– Одиноко. Скучно. Располагает к рассуждениям и размышлениям. За четыреста лет привыкаешь ко всему.

– Значит, вы родились здесь, четыреста земных лет назад?

– Отнюдь! Родился я на Земле. Увы, синьоры, в тысяча шестисотом году меня сожгли на костре.

– Четыреста тридцать… – машинально уточнил Ли. – Сейчас две тысячи тридцатый. Как говорят в Европе – от Рождества Христова.

– А вы не верите в Христа? – живо отреагировал загадочный субъект. – Точно как те, что оставили странные знаки с полосами и звездами. Они постоянно молились какому-то своему богу, вместо «спаси Господи» говорили «Хьюстон, у нас проблема». А вы – веруете?

«Я – нет, – подумал Руслан. – А мой товарищ верит в Святой Юань».

– Ю-ань, – по слогам вымолвил Филиппо. – Никогда не слышал про такое божество. Много, наверно, изменилось на Земле.

– Я же не говорил… – Ли обернулся к командиру.

Оба поняли – покойник читает их мысли. Думать надо потише!

Филиппо разразился пространной тирадой о ложном культе Христа, о великом едином Боге, о котором знали еще египтяне, прочих материях, видимо, весьма актуальных в шестнадцатом веке. Командир земного экипажа прервал монолог.

– Так вы еретик, синьор. Не удивительно, что вас сожгли, как Джордано Бруно.

Широкую улыбку на лице Филиппо-покойника заметили оба путешественника.

– Воистину лестно, что это имя помнят столько веков спустя. Мне не нравится прозвище «Джордано». Крещен я был как Филиппо Бруно. К вашим услугам, синьоры.

– Но как вы попали на Луну?! – простонал Руслан.

– В сущности, так же, как и вы. У вас имелась ракета, поэтому сумели добраться сюда живыми. Перед тем как испустить дух, я обратился к Единому Богу и умолял его… Он мог спасти меня от костра, загасив его ливнем. Но Всевышний узрел более сильное желание: увидеть Землю с высоты Луны. Молитва или ракета – не столь значимо, синьоры. Гораздо важнее захотеть.

У последней черты, в компании давно усопшей знаменитости, уместно было обсуждать только возвышенные материи.

Пару раз Филиппо показывал настоящие фокусы. Он вдруг растворился в сумерках, в таком полупрозрачном виде проник в спускаемый аппарат и вернулся наружу при затворенном люке, впитываясь в стенку, как вода в губку.

– Если так, вы же, наверно, способны вернуться на Землю, – заметил