Игла в квадрате - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

– Не исключено. Но не буду.

– Земля изменилась, – уверил его Руслан. – На месте вашей казни стоит ваш же памятник, а католическим властям крайне неловко, что погорячились.

– Рим по-прежнему под папским игом?

– Нет! – улыбнулся космонавт. – Италия едина. Флоренция, Рим, Милан, Сицилия – теперь это одно государство. А на площади Святого Петра происходят митинги мусульман.

– Что же требуют мусульмане? – удивился Филиппо.

– Как что? Пристроить к собору Святого Петра минареты.

– Немыслимо… На это, пожалуй, и я бы не против посмотреть.

Периодически призрак исчезал. В головах пропадало ощущение, что кто-то постоянно заглядывает через плечо.

– Мне трудно поверить, кэп, но этот чудак здорово отвлекает от мыслей о неизбежном, – сказал Ли во время такой отлучки. – Вы рассказываете ему про Землю, чтоб отправить в ЦУП с посланием?

– Представь его силуэт на фоне дисплеев и голос в головах: синьоры, простите великодушно, что потревожил, но двое других синьоров ждут вас на Луне.

– Всю смену отвезут в психушку.

– А теперь ему и здесь не одиноко. Кончится пища – будем летать над лунными цирками втроем.

– Чепуха, – отмахнулся Ли. – Застрявший – большая редкость. Душе полагается идти на перерождение.

– От кого я слышу! Ты же коммунист.

– Да… Но в первую очередь – китаец. Я верю в реинкарнацию. И в лунного зайца Юйту, что дарует бессмертие. Надеялся – вдруг увижу, как Юйту толчет в ступке волшебное зелье…

Во сне Руслан увидел Галочку, ей лунный заяц совал в рот какое-то снадобье, а он, отец, бежал со всех ног и орал: «Не глотай, оно не одобрено Минздравом…» Проснувшись, космонавт устыдился этих бредней и полез наружу, где терпеливо ждал покойный итальянский монах.

– Филиппо! Видите яркую звездочку, что ползет прямо над головами?

– О да… Ваш экипаж, что крутится вокруг Луны.

– И в нем спасение. Если нажать на любую клавишу на специальной доске, как у клавикордов, экипаж начнет мне подчиняться.

– На расстоянии? – Джордано Бруно примолк на минуту, потом до него дошло, куда клонит Руслан. – Вы желаете, синьор, чтоб я пробрался в небесный экипаж?

– Вряд ли это осуществимо. Грузовик летит с огромной скоростью.

Он изучил упрямый характер итальянца. Изысканно вежливый, тот обожал противоречить по любому поводу. Поэтому Руслан сделал «ход от противного».

– Скорость – не препятствие, – мягко возразил призрак. – Я никогда не поднимался над Луной высоко. Увы, это иллюзорное существование – все, что у меня осталось. Четыреста лет я разговаривал только с собой. Проникся мудростью вечности… Но мудрость в отрыве от единомышленников ущербна. Как же продвинулась научная мысль на Земле!

– На «Хуанхэ» большая библиотека. Главные же собрания на Земле.

– На Земле… Там когда-то был мой дом, – в голосе призрака, обычно довольно бесцветном, колыхнулась тоска. – А Луна так им и не стала. Я попытаюсь помочь вам, синьор Руслан.

– Вы уверены?

– Нет… Но именно сомнения и ошибки делают меня немного живым. Объясните, что я должен нажать на клавикордах?

…Через сорок часов «Хуанхэ» вдруг сообщил на Землю: «Начинаю торможение и посадку в Море Спокойствия в ручном режиме». Еще через полчаса открылся люк. Джордано Бруно, небрежно развалившись, восседал в кресле оператора грузового модуля, будто сам управлял кораблем на посадке.

– Теперь – на Землю, синьоры?

– Вы не поняли, Филиппо! – Руслан был готов облобызать покойника. – Мы развернем лунную базу. Через три месяца ожидается смена, на их корабле и вернемся. «Хуанхэ» не способен взлететь.

– Ну, три месяца – не четыреста лет. Вы же подкинете меня домой?

Огневой дракон

В кабачке Симона Шнвута, что на окраине Амстердама, было необычно людно. Корабельный мастер Фредрик Хальс, круглобородый, с неизменной трубкой, привел команду капитана Шхонебека в место солидное, основанное в испанские времена. Хозяин загодя выпроводил лишних, полы подмел и столы протер. Один человек лишь остался в темном углу. Никому не мешал он и глаз не мозолил, поэтому капитан Шхонебек поинтересовался из чистого любопытства – что за старик?

Возраста изрядного, сидел он в потертой суконной куртке, бесформенная шляпа валялась на столе. Половина лица опалена, под правой бровью – дыра, но вид смирный, уцелевший глаз мутно и грустно слезился.

– О, это наша знаменитость, Йохан ван Рейн! Присаживайся, – позвал его Шнвут. – Угощу свежим пивом. Но и ты уважь, поведай – где глаз оставил.

Старик, не чинясь, поднялся со скамьи. Деревянные ботинки звучно стукнули по каменным плитам. Он пристроился среди команды, медленно обводя людей кривым взором.

– Скажите, моряки, в Индии ли, в Африке ли слышали вы про полет на огневом драконе?

Гости налегли на пиво и мясо в ожидании легенды о змее, сжигающем города и пленяющем дев. Но одноглазый завел историю о вещах, поверить в которые еще труднее.

– Давно это было. Молодой и сильный, пришел я в войско его светлости Фредерика-Генриха Оранского воевать испанскую нечисть.

Лица удивленно вытянулись. Полвека утекло с изгнания проклятых! Сколько же тогда лет ван Рейну?

– Однажды уперлись мы в город Кюйст, близ Антверпена. Не слышали? После штурма и слышать там не о чем. А взять не могли его долго, да-а. Скалы там. Подкоп не сделать, мину не завести. Стены высокие. Конечно, дрянь-городок, но в тылу оставлять не гоже. А как подойти? В каждой бойнице мушкетчик, на башнях пушки приготовлены. В общем, ближе сотни шагов ждет чистая смерть. С лестницами добегали к подножию стен, если Бог дал, то может быть половина. А как назад откатывались – один с десятка живой.

Моряки, парни не из робких, видевшие и шторма, и рифы, и пиратские абордажи, вздрогнули невольно, представив стену, плюющуюся огнем.

– Однажды прибыл сам Фредерик Оранский, полный, важный такой, в атласном камзоле, с плюмажем на шляпе. С ним приехал господин пожиже, худой до болезности, шляпа простая черная да красный кафтан, что у студиозуса. Назвался паном Казимиром Семеновичем из Литовского княжества. Наш эскадрон рейтар, полсотни всего осталось, к этому худому господину и определили.

– Какого княжества? – переспросил Шхонебек. – Лях?

– Не, еще на восток. Там какая-то Русь. Есть Западная Русь, она же Белая, есть Тартария…

– Знаю! – понял капитан. – Ходил я в Архангельск, столицу их. Или не столица… Так что тот пан?

– Странный он был. Католик, ляшского короля подданный, а за нас, за истинную веру. Как стены Кюйста увидел – сразу сказал: есть способ внутрь попасть. Но смелые люди нужны. А в рейтарах других не бывает.

Одноглазый прервался, хлебнув пива и щедро ухватив кусок мяса остатками зубов.

– Выбрал меня и говорит: снимай кирасу. Как же так? Рейтары в бою только в латах.