Бои за Днепровские острова. Солдаты Отечества - Михаил Иванович Федоров

– Да… До Курска у нас связи не было. Пытались все выйти на связь. Еще не знали, где противник находится. Я за рулем, и личный состав еще живой. И обстановку всю знаю, а куда ехать, как ехать, еще опять нарваться. Кое-как выбрались, все нормально. Смотрим, там машина, там где-то, кому-то сигналили, останавливали, уже в курсе были. Когда вышли на связь, тоже стали докладывать, что произошло. Куда движемся, состояние свое.

– То есть у тебя ранения…

– В голову и руку, кость была перебита.

– А как же управлял?

– Вот одной рукой и управлял… Другая рука дееспособная была… А эта опухла. Через боль также и стрелял, ничего не сделать.

Вот я спросил:

– А почему позывной «Зодиак»?

– Знаете, есть такой фильм «Зодиак» про серийного убийцу…

– Понятно, для устрашения противника… И там ведь так и не нашли убийцу, он неуловим…

– Видимо…

– На этом перекрестке «Y» и была засада…

– Да, ждали. Мы-то: везде спокойно, а эти подготовились. И забазировались на пути этом.

– А на счету вашей группы: броневик, КамАЗ… Были еще боестолкновения?

– Напрямую, нет…

– ДРГ были?

– Да, до 6 августа. Они не проходили границу. То подорвутся. Помню, погибшего хохла, переходил и подорвался. С сентября прошлого года. Мы отвезли труп…

– Значит, колонны шли, – я не мог прийти в себя от рассказанного. – У меня ассоциации с 1942 годом… Колонны немецкой техники по степи… Тогда же к Дону прорвались…

– Да, да. Колонны. Там даже не видно было единиц техники, которая передвигается. Потому что пыль очень сильная стояла. И плотное движение было. Они заходили, высаживали людей и уезжали. Конечно, мысли были их остановить.

– А как остановишь?

– Ну как, отработать тем, что есть. Бой принимать, как есть.

– Бой только один приняли после Любимовки?

– Да, там на грани были…

– А еще, когда танки на вас шли…

– Да, прямо на нас. Шестьсот метров до него, стоим, ждем, а они свернули вправо и ушли по полю…

– А беженцы…

– Мы видели. И из Любимовки люди уезжали. Мы говорили им, какая ситуация происходит. И мы знали, что с нашей стороны нет пока резервов. Мужик на мотоцикле ехал, у него спереди еще собака сидела. Мы ему говорим: «Ты забери вещи и обратно». Он: «Да нет, я туда. У меня там дом».

– Да, вам в тылу врага самая что ни на есть опасная работа…

– Да, что ни на есть. Я уже все, всех вспомнил, со всеми попрощался…

В конце разговора мичман Андрей мне сказал:

– «Тобол» улетел в командировку…

«Хоть бы вернулся», – все взмолилось во мне.

Я очень переживал за ребят, годящихся мне во внуки.

А в голове стояло:

Вздрогнула Суджа, в Заолешенке танк,

Мы едем встречать их с тобой, лейтенант.

Опорники пали, кто «двести», кто в плен,

От нацистов оставим лишь пепел и тлен…

21 декабря 2024 года

Лейтенант Перков. Парень из Белореченского

Скажите моей жене, что я ее люблю…

Последние перед смертью слова Перкова

1. Откровения Арсена. Из курсантов в офицеры

Мне про Юру Перкова говорил майор Алексей, рассказал о нем и его однокурсник Арсен, и я окунулся в его судьбу.

Короткая биография уже свидетельствовала о его достойном жизненном пути[47]:

«Перков Юрий Владимирович родился 4 февраля 1998 года в г. Белореченске Краснодарского края, где окончил среднюю школу № 5. В 2016 году поступил в Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище и в 2021 году с отличием окончил. Служил в 14-й отдельной, гвардейской бригаде специального назначения в г. Хабаровске.

Принимал участие в Специальной военной операции на территории Украины с 24 февраля 2022 года. Выполнял боевые задачи в должности командира группы разведчиков разведывательного отряда. Погиб в бою 11 ноября 2022 года при освобождении с. Павловка Донецкой Народной Республики».

Мы знали о тех страшных боях, которые развернулись на Донбассе в 2022 году.

Однокурсник Юрия Перкова Арсен написал о становлении будущего офицера:

«Воспоминания о человеке, который за такой малый промежуток времени с нами оставил для нас так много!

Эти страницы я бы хотел посвятить моему дорогому другу, офицеру спецназа с большой буквы, лейтенанту Перкову Юрию Владимировичу.

Лейтенант Перков

Большинство из нас уже в детстве решили, что станут защитниками своего Отечества, и пришли в училище только с одной целью – получить желанные звезды на погоны. Только понятие Офицер было все еще для нас размытым. То, кто и каким выйдет из этих стен, зависело от каждого из нас и в большей степени от командно-офицерского состава. Мы ведь были обычными мальчишками семнадцати лет; то, что вложат в голову, то и будет истиной на оставшуюся офицерскую карьеру!

Наш первый день на КМБ я очень хорошо запомнил, он вгрызся гранитными буквами в мою память. Нас отправили на плац для распределения по ротам, тогда их было две. Я встал в строй, и начал идти дождь. Мы стояли и внимательно слушали свои фамилии. Я услышал свою и побежал за парнем спереди, который привел нас в эленг, тут мы и жили первый месяц. Тогда в голове каждого из нас творился какой-то хаос. Я искренне не понимал, почему каждый день нас покидали по своему желанию не менее трех человек.

С эти мыслями и лег спать. Почувствовал, что земля подо мной трясется, открыл глаза, и первое, что увидел, прапорщика, трясущего мою кровать и орущего: “Подъем, у вас минута”. Начинаю спрыгивать со своего второго яруса железной кровати и ударяюсь о парня, который каким-то, тогда непонятным для меня образом за тридцать секунд сделал откидку одеял и уже готов был бежать на зарядку. Это был Перков Юра. Не нагрубив мне, попросил, чтобы я был впредь аккуратен, когда слезал.

Этот момент застыл в моей памяти навсегда. Уже тогда, спустя лишь неделю курса молодого бойца (КМБ), было понятно, что это не случайный человек в училище, было заметно, что он готовился заранее к военной службе.

В период КМБ Юра всегда вставал на зарядку заранее, ходил умываться, заправлял кровать, наводил порядок в тумбочке и возле кровати и строго соблюдал дисциплину. На моей памяти не было моментов, когда он получал замечания за внешний вид, порядок или дисциплину, всегда стремился не привлекать к себе лишнее отрицательное внимание.

Как-то вечером пришел командир роты и сказал, что мы переезжаем в казарму, помню радость