Бои за Днепровские острова. Солдаты Отечества - Михаил Иванович Федоров

Курсант Перков

Конечно, в жизни курсанта, вечном “дне сурка”, появление Доски не прошло незамеченным, и вся рота рассматривала фотографии отличившихся и отпускала в их адрес добрые шутки. Но спустя несколько дней я заметил, что Юрина фотография повернута белой частью. Для меня сразу стало очевидно, что это сделал не кто иной, как Юрий Владимирович Перков; пришел черед разговора, и я был близок к тому, чтоб расколоть этот “крепкий орешек”. Мои предположения, что в основе лежала обида, оказались верными. Юра посчитал, что я недооценил его, хотя в этом он мне так и не признался. В дальнейшем обиды прошли, хотя внутренне я переживал нашу размолвку.

Несмотря ни на что мы продолжали общаться, а с Юрой у меня установились очень тесные и дружеские взаимоотношения.

Юра пошел в училище исключительно на факультет СпН. Его предпочтение к спецназу ГРУ основывалось на том, что его отец служил и воевал в спецназе, и Юра “болел” и “топил” за спецназ. Спецназ ГРУ был его призванием, и он оставался верен своим идеям до конца. Даже то, что он попал в “четырку” – 14 обр СпН[49] (г. Хабаровск), обусловлено его характером. Он мог бы пойти в 10 обр СпН (п. Молькино Краснодарского края), находиться рядом с домом, на теплом юге, но он выбрал более сложный путь, это было в его духе, в его характере – добиваться всего самому.

Начало СВО я встретил в Сирии. 24 февраля окончательно изменило жизнь многих. Я радовался успехам наших войск и тяжело переживал их неудачи. Годы службы наложили свой отпечаток, за два десятка добрых лет, проведенных в армии, я стал “ее плоть от плоти и кровь от крови”. К тому же за период службы в армии я, конечно, имел массу друзей, знакомых, сослуживцев и близких моему сердцу людей, так или иначе связанных с нашей “Красной Армией”. Среди этих людей были и мои выпускники, мои лейтенанты и, конечно же, мой Юрка, мой верный помощник и надежный друг.

Находясь вдали от Родины и происходящих событий в ней, я, конечно же, переживал за судьбы всех этих близких мне людей.

Юра несколько раз в Телеграм писал и звонил мне, описывал свой боевой опыт на Киевщине, и было приятно осознавать, что Юра стал настоящим офицером и командиром.

Тяжело воспринималась информация о гибели моих выпускников. Одним из первых из роты погиб лейтенант Вадим Кривинчук, потом были еще ребята. Каждый день я думал лишь о том, когда смогу вернуться на Родину и присоединюсь к своей армии и общей борьбе против серьезного и сильного врага.

Так уж совпало, что 13 ноября, в День училища, мой батальон с аэродрома Иваново-Северный перелетел на аэродром Джанкой в Крыму и на этом аэродроме меня настигла весть о гибели Юры. Эту новость мне рассказал другой мой выпускник – лейтенант Растренин Тимофей, который по стечению обстоятельств находился на аэродроме. Тимофей был другом Юры, и он рассказал мне, что Юра героически погиб в боях за п.г.т. Павловка под Угледаром. Всегда хочется верить, что близких тебе людей беда обойдет стороной. Но в жизни нам не дано решать, кому жить, а кому умирать, судьба порой играет с нами злые шутки. Помню в сердцах я тогда подумал с немым укором: “Эх, Юрка, Юрка, как же ты мог? Как теперь будут твои родители?”. С Тимофеем мы вспомнили совместные эпизоды из курсантской жизни с Юркой и пообещали друг другу отомстить за него.

Слева – Растренин, справа – Перков

В ближайшем будущем я планирую навестить его родителей и сходить к нему на могилку. Несмотря на то, что он погиб, он до сих пор живет в моем сердце и в воспоминаниях. Вечная память этому светлому парню и низкий поклон его родителям, воспитавшим достойного сына – настоящего защитника Отечества».

Как мы знаем, уже позже майора Алексея постигло и другое горькое известие о гибели 4 сентября 2024 года на одном из Днепровских островов Тимофея Растренина.

3. В Павловке под Угледаром

Поговорил я еще с однокурсником Перкова по имени Влад.

– Влад, извините. Меня просил написать про Перкова Алексей Владимирович…

– Понятно, у нас ротным был… Хорошо. Что вы хотели бы узнать?

– Когда вы с Перковым познакомились?

– Я с ним был в училище, потом в 14-й бригаде. Его пригласил в бригаду бывший наш преподаватель полковник Поляков, потом стал командиром бригады. Он очень хотел, чтобы он у него служил. А в Рязанском училище кафедрой спецназа заведовал.

– Вот и понятно, почему Юра рвался в спецназ… Вот вы приехали в Хабаровск, как вам там? Ведь с гарнизонами после горе-реформ всякое бывало…

Влад:

– У нас очень хорошая часть. Адекватная. И в плане службы, и в плане личного состава, и в плане командования.

– А Перков туда с женушкой приехал?

– Он женился на выпуске… С женой приехал. Хабаровск очень хороший город и не все так страшно, как многие думают.

– Как служба? У вас же нужно от А до Я соображать.

– Ну да, надо ориентироваться…

– Вы с ним служили в одной роте?

– Нет, часть одна, а роты разные.

– Как служба у Юры пошла?

– Нормально. У нас же контингент такой, и Юра себя преподнес хорошо. Он парень неглупый. И в группе у него хорошие пацаны были. Знаю некоторых. Вполне адекватные и старшие командиры ему помогли. И на задачи ходили, все нормально.

– У вас коллектив изначально такой, товарищеский. Не подставить, а взаимопомо́чь…

– Вот, да. В этом плане все нормально…

– Вот СВО началось…

Влад:

– Мы все там были с 24 февраля. Мы зашли на Украину. Заходили с трех направлений. Сначала бригада на Киев шла.

– Вы на вертолетах летели?

Перков на крыше машины

– Нет, мы на машинах, а на вертолетах другая… Где мы только не были? Мы заходили на Киев, после Киева мы на Белгородскую область, потом под Изюмом работали. Сам город Изюм мы только проезжали, а так вокруг леса, лесополки, Долгенькое брали. Там Юрец со своей группой участвовал. Они как раз взяли Долгенькое, зашли чуть-чуть дальше в леса. Получались штурмовые действия, и они заходили, забирали, чтобы дальше продвинуться. И вот они зашли в лес, не помню, как называется. И им повезло, тогда хохлы применили «Точку-У», и чуть под нее не попали. Там лес,