О природе - Луций Анней Сенека

Глава XI

1. Некоторые приписывают сотрясение земли огню, но объясняют его иначе. Если правда, что во многих местах под землей пылает огонь, то он должен превращать в пар огромное количество воды; не имея выхода, этот пар начинает давить на движущийся воздух; когда давление резко возрастает, он взрывает все, что преграждает ему путь, когда же давление не слишком велико – только сотрясает. Мы видим, как бурлит и пенится вода на огне; знаем, что будет, если кипятить на огне воду в плотно закрытом котле; естественно, что под землей, где огонь горит огромным могучим пожаром, вскипятив целое море воды, испарения клокочущих волн заставят содрогнуться все что угодно под своими ударами.

Глава XII

1. Бо́льшая и лучшая часть авторов считает причиной землетрясений движущийся воздух. Архелай[241], физик для своего – древнего – времени достаточно основательный, говорит следующее. Ветры проникают вниз, в пещеры и полости земли; после того как все подземные пространства окажутся заполнены и воздух сожмется, насколько возможно, вновь поступающий воздух будет жать на него все сильнее, бить его и ударять без конца, тесня вперед.

2. Тогда-то теснимый воздух, ища себе места, сотрясает все, что давит его, и пытается взорвать стены своей тюрьмы; от этой-то борьбы воздуха, бьющегося в поисках выхода, содрогается земля.

Следовательно, накануне землетрясения воздух над землей должен быть тих и спокоен, поскольку весь движущийся воздух, обычно возбуждающий ветры, должен быть под землей. Так было и на сей раз: перед нынешним Кампанским землетрясением, хотя случилось оно зимой, в самое ветреное время, несколько дней небесный воздух стоял тих и недвижен.

3. «Выходит, что ни разу не бывало, чтобы при землетрясении дул ветер?» – Бывало, но редко. Для этого нужно, чтобы дули одновременно два ветра, – а это и может быть, и бывает. А раз мы узнали – да это и общеизвестно, – что на земле могут дуть сразу два ветра, то почему же один из них не может мести воздух сверху, а другой – внизу?

Глава XIII

1. К сторонникам того же мнения можно отнести также Аристотеля[242] и его ученика Теофраста[243], мужа, обладавшего хотя и не божественным, как казалось грекам, однако вполне приятным и без натуги гладким слогом[244]. Вот как представляли дело эти двое. Из земли беспрестанно выделяются какие-то испарения, иногда сухие, иногда с примесью влаги; поднимаясь с самого дна подземелий вверх, они в конце концов достигают места, откуда дальше двигаться невозможно; здесь, откатываясь назад, движущиеся потоки воздуха сталкиваются друг с другом и мечутся в борьбе из стороны в сторону, налетая на препятствия; останутся ли они взаперти или вырвутся через какую-нибудь щель наружу – в любом случае они производят грохот и сотрясение земли.

2. К той же школе принадлежит Стратон[245], исследователь природы вещей, занимавшийся преимущественно этой частью философии. Он пришел к такому заключению. Холодное и горячее не могут быть вместе и всегда расходятся в противоположные стороны; холод стекает туда, откуда ушло тепло, и наоборот: тепло оказывается там, откуда был изгнан холод. Что это истинная правда и что они действительно расходятся в разные стороны, ты поймешь из следующего примера.

3. Зимой, когда на земле холодно, в колодцах, пещерах и всех прочих подземельях тепло, ибо туда собралось все тепло, спасаясь от холода, царящего наверху. Вниз набирается столько теплого воздуха, сколько может вместиться, и чем гуще он становится, тем сильнее. Еще ниже тем временем давно уже собрался другой воздух, тоже сжатый в тесном помещении, и теперь он вынужден уступать место вновь прибывающему.

4. То же самое, только наоборот, происходит и летом, когда под землю спускается огромная масса холода: прятавшееся там тепло, отступая перед надвигающимся холодом, с великой силой устремляется в узкие и тесные закоулки, ибо природа обоих не терпит согласия и пребывания в одном месте. Итак, убегая прочь и стремясь вырваться во что бы то ни стало наружу, он крушит и ломает все на своем пути.

5. По этой же причине перед землетрясением бывает слышен рев: это ветер бушует в подземелье. Как говорит наш Вергилий:

Рев под ногами раздался и дрогнули, сдвинувшись, горы[246],

а реветь там некому, кроме ветров.

6. Впоследствии повторяются те же стадии борьбы: собирается тепло, а затем вырывается наружу; отступает и загоняется в отдаленные углы холод, чтобы вскоре вновь обрести силу и власть. И вот, когда оба теснят друг друга то в одну, то в другую сторону и воздушные потоки устремляются взад и вперед, тогда-то и происходит землетрясение.

Глава XIV

1. Есть и такие, кто полагает, что землю заставляет дрожать только движущийся воздух (spiritus), и ничего больше; однако его воздействие они объясняют иначе, нежели Аристотель. Вот послушай, что они говорят. Наше тело орошается кровью и воздухом, движущимся по своим путям. При этом сосуды, по которым движется душа, бывают более тонкие, не вмещающие больше того, что через них проходит, и более обширные, в которых она собирается и откуда направляется в разные стороны. Точно так же и все тело земного шара пронизано сосудами, по которым течет вода, соответствующая нашей крови, и ветер, который правильно будет назвать его душой. В каких-то местах они только движутся, а в каких-то и собираются.

2. И вот подобно тому, как в нашем теле, пока оно в добром здравии, кровь и воздух бегут по жилам спокойно и без помех, а когда что-то не в порядке, пульс бьется чаще и дыхание становится прерывистым и судорожным, изобличая болезнь или усталость, – точно так же и земля в своем естественном состоянии не трясется; когда же что-то не так, она дрожит, как тело больного, ибо воздух, прежде спокойно текший по жилам, теперь движется толчками, сильно сотрясая свои сосуды. Немного раньше я излагал мнение тех, кто считает землю живым существом; здесь, однако, речь не об этом. В самом деле, живое существо, если заболевает, то все целиком; лихорадка не охватывает нас по частям, но с равной силой распространяется по всему телу.

3. Посмотри, ведь в землю проникает часть разлитого вокруг нее воздуха. Пока ему свободен выход, он скользит, никому не причиняя вреда. Но если что-то ему помешает или перегородит дорогу, он сначала будет сжиматься и тяжелеть, поскольку сзади вливается все новый воздух, а затем найдет какую-нибудь щель, в которую станет протискиваться